На процессе по делу об убийстве 7-летнего мальчика в Черняховске допросили мать обвиняемой. Женщина рассказала о проблемах в семье дочки. В четверг, 26 марта, на заседании суда побывал корреспондент «Клопс».
В зал вошла худощавая женщина, одетая в чёрное. В свои 52 года она выглядит моложе. Отец Анастасии погиб в ДТП, когда та была во втором классе. Мать вновь выходила замуж — на вопрос, сколько раз, свидетельница отвечать отказалась.
Отношения были ровные
«Отношения с дочерью были хорошие, она выросла в нормальной, благополучной семье. Её любили, заботились, у нас не пили и не дрались», — начинает женщина.
Зятя она видела редко, а с его матерью впервые встретилась уже после трагедии. Свои отношения с Сергеем она называет ровными. Внуки часто бывали у бабушки, оставались ночевать.
К дочке мать заходила примерно раз в месяц. Внешне всё было нормально, но как только они садились на кухне пить чай, тут же начинал звонить Сергей.
Он как будто чуял, что я прихожу.
И вот я посижу, посижу — они всё по телефону разговаривают. Я встаю и ухожу», — говорит женщина. Она вспоминает про камеры в квартире и догадывается, что зять знал о визитах тёщи.
«Видела обычные синячки»
Мать Анастасии уверяет, что видела на детях «обычные незначительные синячки», но дважды замечала у Димы (имя изменено) следы побоев.
«До марта 2024 года дети не жаловались, даже подозрений не было. А в марте мне позвонили из полиции: ваш зять избил внука. Был синяк от провода. Дима мне объяснил: «Я не слушался». Сергей оправдывался: мол хотел напугать, рука сорвалась, случайно получилось. Обещал, что больше не повторится», — сквозь слёзы вспоминает женщина.
Какое-то время снова было всё хорошо. На вопросы бабушки, не обижает ли их отчим, дети говорили, что тот заставляет делать уроки и не пускает гулять.
Я спрашивала: «Бьёт?» Они отрицали.
В октябре увидела у Димы синяк на лбу — ударился о качель. Сестра подтвердила. Я обоим внукам сказала: если что — звоните мне. Звонков не было».
Ссора с дочерью и зятем
Вскоре произошёл конфликт, после которого супруги перестали общаться с родственницей: «Дети сказали Сергею, что якобы бабушка хочет его посадить. Но такого не было. Как я могу с ребёнком такую тему обсуждать? Может, дети хотели его припугнуть, но я об этом не знала».
Последний раз бабушка видела Диму 10 декабря, когда вместе с мужем пришла поздравить с днём рождения внучку Свету (имя изменено). Дети вышли на улицу, бабушка не заметила ничего необычного.
Настя и Сергей перестали отвечать на звонки. Бабушка не всегда дозванивалась внукам: «Думала, родители забрали телефон или не разрешают общаться. Дверь мне не открывали, караулила детей у школы, но так и не встретила. К концу 2024 года Настя очень сильно поменялась. А я не понимала, что я сделала не так».
«Мы всю ночь искали Диму»
В январе женщина попала в больницу с пневмонией. Дочь не навестила её ни разу. После выписки бабушка собиралась навестить внуков.
А ночью второго февраля позвонила Настя: «Дима у вас? Он сбежал».
Мы тут же собрались, пошли искать. По дороге стадион обошли, кричали, звали», — женщина начинает плакать.
У дома дочери была полиция. Зять сказал, что ждал мальчика в машине, а тот убежал. Из-за плохого зрения Сергей упустил его из виду.
«Мы всю ночь ходили по подвалам, подъездам, чердакам, показывали всем фотографии. Я пошла домой, думала — может, придёт, но не смогла сидеть, пошла дальше искать сама. А потом уже мне сообщили...» — женщина снова утирает слёзы.
«Я тебя на нож посажу»
Однажды женщина услышала голосовое сообщение зятя, отправленное её дочери. Она ужаснулась. Там был сплошной мат.
«Он просто орал: «Я тебя на нож посажу!», «Геолокация у тебя выключена», «Я разбираться не буду» — и всё в этом роде», — говорит свидетельница.
Мать вспоминает, что дочь жаловалась на побои со стороны мужей. Весной 2024 года Сергей избил беременную жену.
«Ребёнка из-за кого она потеряла? Я спрашивала у неё, почему это произошло, почему замер ребёнок? Из-за него. Было четыре месяца. Сначала она не говорила.
И не говорила, что соседи вызывали полицию, потому что он её бил.
Думаю, дома все были запуганы. Я не понимала, что с дочерью происходит. Я не одну ночь проревела, не понимала, что я не так сделала. Я считаю, что она боялась и за себя, и за ребёнка, и мне об этом не рассказывала. В голове у нормального человека не может уложиться, что детей так можно бить».
«Бабушка, я по маме скучаю»
Бабушка передаёт суду слова внучки: «Говорит: «Мы боялись. Он нас запугал». Он сказал Свете: «Я выйду и избавлюсь от тебя». Они боялись жаловаться».
«Вы же знаете, в чём обвиняется ваша дочь? В том, что ваш внук был убит и утоплен с участием вашей дочери. [...] Вы в это верите или нет?» — спрашивает судья.
«Не верю. Про Диму говорили, что якобы он по углам стал писать, не моется. Ну бред это всё!» — отвечает женщина.
«Говорили, что он подсматривал за вами и за ней [мамой] в ванной, интересовался бельём. Говорили, что сам себя расцарапывает, что из него вырастет Чикатило», — цитирует материалы дела судья.
«Это он говорил, не Настя! — женщина показывает на Сергея. — Они вдвоём сидели, рядом, она только поддакивала. Но я не верила, что это про Диму говорят. Я сказала, что если ребёнок так себя ведёт, то его нужно к психологу сводить. Я думаю, что это было сказано для того, чтоб не пускать детей ко мне».
На вопрос о нынешнем состоянии внучки женщина отвечает, что той уже лучше: «Бывает, подойдёт, обнимет, плачет: «Бабушка, я по маме скучаю». Рисунок нарисовала ей на день рождения».
Услышав это, подсудимая плачет. Окончив допрос, судья предлагает свидетельнице остаться и оглашает результаты судебно-психиатрической экспертизы, которую прошла Анастасия.
«Лучше бы я его не встречала»
Установлено, что у подсудимой нет признаков хронического психического расстройства: «В беседу вступает охотно, старается представить себя в более выгодном свете». После рождения сводного брата и последующего развода матери девочкой больше занимались бабушка и дедушка. Анастасия поступила в колледж, забеременела на первом курсе, вышла замуж, потом развелась.
В заключении специалиста звучат жёсткие факты: «Отчим употреблял наркотики, бил мать. <...>
С четвёртого класса [подсудимая ]подвергалась домогательствам со стороны отчима, потом насилию со стороны бывших мужей.
[...] Летом 2024 года после потери ребёнка было подавленное состояние [...], принимала лекарства. Себя считает человеком мягким, не может за себя постоять и прощает, даже тех, кто её обидел».
В беседе с экспертом Анастасия называет мужа однофамильцем: «Однофамилец перестал употреблять алкоголь в начале 2025 года. Был на взводе, с полуслова становился агрессивным по отношению не только к ней, но и к детям. Они его боялись, стали возникать конфликты»
«Я боялась потерять детей, боялась однофамильца — он не разрешал выходить, общаться, оградил от родственников [...] В полицию я не обращалась, за помощью не обращалась, но уйти от него хотела», — цитирует судья признания Анастасии.
После трагедии «была паника»: «Винит себя, что позволила ему это сделать. Лучше бы не встречала его в этой жизни». Эксперт описывает её склонность драматизировать ситуацию и наносить самоповреждения.
Судья вновь обращается к матери подсудимой: «Вы слышали, что ваша дочь рассказала экспертам? Сексуальное насилие было?»
«Какое насилие?» — растерянно спрашивает женщина. Она явно шокирована признаниями дочки.
Анастасия просит слово и комментирует: «Мама об этом не знает. Об этом никто не знает».
Мама почти выкрикивает: «Ты почему мне не говорила?»
Судья просит женщину сесть, она плачет.
Процесс начался в марте 2026 года. В суде озвучили показания сестры убитого Димы — она рассказала следователям подробности о последних днях жизни брата. Житель Черняховска расправился с 7-летним пасынком в феврале 2025 года. Мужчина и мать ребёнка инсценировали его побег, но вскоре сознались в убийстве. Обвиняемый упаковал тело ребёнка в сумку и утопил в болоте.
