Несколько штрихов к архитектурному проекту Кёнигсберга: географ Андрей Левченков, изучающий влияние истории на городские ландшафты, рассказал «Клопс», как рождались правила городской застройки, как мода заменяла градсовет и какие подарки делали жители родному городу.
Город в огне
Изначально градостроительные правила в Кёнигсберге возникли как система противопожарных мер. До этого в трёх городах вокруг замка на горе, в 1724 году объединённых в один — Кёнигсберг, практически никаких правил не было. Строили как хотели и из чего хотели. Точнее, что могли себе позволить, и так, как могли себе позволить.
Конечно, некоторые ограничения существовали. По известным нам средневековым строительным уложениям для Кёнигсберга, стандартный размер земельного участка должен был быть в пределах 8,64 метра шириной и 7,20-21,50 метра длиной. Со временем эти участки делились, их части передавались в наследство. В результате сформировалось правило, что длина так называемого buden, фасада здания в переулке, должна быть не больше половины целого участка.
Видимо, оттуда же, из Средних веков, пришло правило: высота от уровня земли до карниза должна быть не более 30 футов (8,64 метра), а высота самого здания — не выше трёх этажей. В противном случае застройщик должен был получать специальное разрешение муниципалитета.
Также в Средние века существовала прочная традиция: город — это территория с условным радиусом в 250 метров от центральной городской площади или ратуши. Как только это пространство застраивалось — всё, городская территория заканчивалась. Рядом начинали или строить новый, или же появлялись городские слободы.
Фриц Гаузе, немецкий исследователь истории Кёнигсберга, писал, что статус горожанина давал значительные преимущества его обладателю. Например, горожанин, в отличие от жителей слобод, мог ловить рыбу в Прегеле не только вверх, но и вниз по течению.
Тот же Фриц Гаузе в книге «Кёнигсберг в Пруссии: история одного европейского города» пишет, что в Средневековье специальные муниципальные комиссии в обязательном порядке проверяли наличие у жителей Лёбенихта, Кнайпхофа и Альтштадта кожаного ведра для тушения пожаров, а первыми кёнигсбергскими пожарными можно назвать… музыкантов и кочегаров пивоварен и бань. Музыканты должны были подавать звуковые сигналы тревоги, заметив пожар, а кочегары… Считалось, что кёнигсбергские кочегары как никто другой понимают природу огня, и знали, как с ним бороться. Подробнее об этом можно прочитать здесь.
Первая профессиональная пожарная команда появилась в Кёнигсберге только в 1858 году. До этого спасение от пожаров было практически делом рук самих горящих. Несколько кёнигсбергских пожаров вошли в историю города.
- Пожар в Лёбенихте 1764 года уничтожил 369 домов и 49 шпайхеров (складов), погибло 27 человек. Ущерб, по данным городских властей, составил около пяти миллионов талеров, что в те времена представляло собой значительную сумму.
- 14 июня 1811 года пожар на Форштадте уничтожил 144 дома и 134 шпайхера. В огне погибло 1,62 миллиона шеффелей зерна: один шеффель — примерно 40 килограммов зерна. Ущерб составил 13 миллионов талеров. Это гигантская сумма по тем временам.
В 1723 году королём Фридрихом Вильгельмом I было основано Кёнигсбергское общество страхования от пожаров, которое со временем объединилось с другими краевыми обществами в одно под названием «Восточнопрусское страховое от огня общество». Поскольку у государства не было действенных рычагов влияния на городскую застройку и застройщиков, а чётких, законодательно закреплённых градостроительных правил не существовало, то власти заставляли домовладельцев страховать свои постройки от огня. В случае пожара из этих страховых сумм погорельцам выплачивалось вспомоществование.
В 1770 году начинают действовать «Прусские королевские пожарные правила столичного города Кёнисберга», в большей степени регулирующие не строительство отдельных зданий, а всю городскую застройку.
Обязательным стало устройство брандмауэров, — глухих стен без окон и дверей.
Брандмауэры должны были помешать огню перекинуться на стоящее рядом с горящим здание. Параграф 15 этих правил гласил: «Все новые здания, будь то жилые дома, склады или хозпостройки, возводимые с нуля, должны быть по уличной стороне одинаковой высоты и по бокам иметь брандмауэры».
Орднунг
За соблюдением противопожарных правил надзирала кёнигсбергская полиция. Впрочем, кёнигсбергские полицейские тогда надзирали за всем и вся. В 1827 году вышел первый «Справочник всех важнейших Правил для города Кёнигсберг». Автор — высокопоставленный полицейский чиновник Фридрих Рихтер. Цель издания — кёнигсбергские бюргеры должны знать и не нарушать законы, регулирующие буквально все стороны хозяйственной, общественной и даже личной жизни.
В зону ответственности полиции входили:
- регистрация жителей и прибывших в Кёнигсберг, в особенности иудейского вероисповедания,
- обращение с умершими,
- контроль за употреблением опасных для жизни еды и жидкостей,
- надзор за бродячими собаками,
- санитария и гигиена,
- уборка снега и льда с улиц,
- торговля на рынках,
- забота о благопристойности и сохранении брака,
- контроль за весами и акцизами: обязательная расфасовка коровьего масла в 1 фунт, полфунта или ¾ фунта с обозначением веса, за нарушение — конфискация в пользу медучреждений,
- обращение с огнём,
- огородничество,
- охота и рыболовство,
- увеселительные заведения и театр,
- книготорговля,
- реклама,
- рестораны и прочие заведения общепита,
- церкви,
- школы,
- правила судоходства и правила складирования грузов,
- и так далее, и тому подобное.
В этих документах Нового времени мы встречаем отголоски ещё средневековых градостроительных традиций. Например, такое: «В целом каждый имеет право строить на своём участке так близко к границе и так высоко, как он считает нужным. Однако, если окна соседа, перед которыми должно вестись строительство, существуют уже десять лет или более, а помещения, в которых они расположены, получают свет только с этой стороны, то новое здание должно быть вынесено достаточно далеко, чтобы сосед всё ещё мог видеть небо». Если же окна существовали «всего» девять с половиной лет, то строить к ним впритык и лишать соседа солнца и неба — вполне себе законно.
А ещё под строжайший полицейский запрет попали гаргульи — водосточные желоба и трубы, которые с высоты крыш и верхних этажей отводили воду прямо на головы пешеходов.
В 1871 году в Пруссии действовало уже около 300 различных уложений, предписаний, указаний и законов, регулирующих правила застройки различных городов королевства. Современные исследователи отмечают «рыхлость» и неопределённость этого юридического массива.
Многие из тех правил и предписаний сегодня вызывают вопросы. Например, требование заселять квартиры во вновь построенных домах только через девять месяцев после окончания строительства. Почему? Строительные технологии и материалы были таковы, что вновь построенные жилые помещения впитывали много влаги.
Заселение в них сразу после окончания строительства приводило к появлению грибка на стенах и туберкулёза в лёгких у жильцов.
В некоторых исторических источниках преждевременное заселение в сырую кёнигсбергскую новостройку называется «медленным самоубийством». Новое здание должно было буквально высохнуть.
До XX века в Кёнигсберге не существовало градостроительного совета в его современном понимании. Хотя полиция жёстко следила за пожарной безопасностью, высотностью зданий и границами участков, эстетическую сторону застройки определяла мода. Ну и представления застройщика о прекрасном в архитектуре. В XVII-XVIII веках модно было строить в стиле ренессанс и барокко, в XIX веке царствовали классицизм, неоготика, неоренессанс, позже — модерн. Разумеется, зародился и стиль, который мы сегодня назвали бы эклектикой.
Земля и люди
Право частной собственности на землю – святое. До 1919 года, до принятия так называемого Закона Адикеса, у городских властей не было нормативной базы и инструментария для отчуждения у владельцев их земельных участков. Иногда город шёл на обмен. Так в конце XIX века муниципалитет Кёнигсберга выменял участок на берегу Нового Прегеля для строительства променада. Сегодня это район памятника морякам-балтийцам.
Интересная история всплыла в этом году. Энтузиасты музейного пространства «Калининградская среда» обратились к правнуку Фридриха Хайтманна — архитектора, спроектировавшего и построившего район «Амалиенау» и несколько знаковых зданий в Кёнигсберге и в Восточной Пруссии. Правнук архитектора прислал копии фотографий из семейного архива, в том числе и чертёж фасада кирхи Святого Семейства — современного здания органного зала Калининградской филармонии. Чертёж сильно отличается от того, что было построено и что мы видим сегодня: кирху сильно заузили. Дело в том, что, когда проект уже был готов, владельцы двух земельных участков слева и справа от построенной кирхи категорически отказались их продавать. Проект пришлось срочно переделывать.
Европейский город
Как правило, когда мы говорим «европейский город», то подразумеваем некую архитектурную продвинутость. Всё не так однозначно. Например, канализацию в Кёнигсберге начали строить только в 1890 году. Но даже при уже построенной канализации застройщик часто отказывался от подключения к ней.
Канализация в те годы — очень дорогое, но не обязательное удовольствие.
В особенности это касалось жилых домов для низшего класса, расположенных чаще всего на окраинах города, где ещё в 1930-х годах уборные выполнялись в «сухом» варианте: заведённый под крышу выгребной туалет с основой из торфа и земли. И со специальным отверстием для выгрузки содержимого, использовавшегося в качестве удобрений на приусадебном участке.
Продали стены и бастионы
К началу XX века Кёнигсберг оказался в ловушке. Оборонительные сооружения, построенные ещё в середине XIX века, буквально душили город, не давая ему расти и развиваться. У городских властей не оставалось выбора — укрепления нужно было выкупать у прусского военного министерства.
Переговоры гражданских с военными шли драматично. Муниципалитет выставил стартовую цену в 20 миллионов марок. Военные начали торговаться и в итоге выжали из города запредельные 30 миллионов марок. Чтобы понять масштаб этой суммы: чиновник кёнигсбергской мэрии получал тогда 600 марок в год.
Покупка крепостных стен и бастионов не добавила бюджету Кёнигсберга финансового благополучия. К 1910 году город и так уже был по уши в долгах: общие долги Кёнигсберга составляли 40 миллионов марок. Такова была цена за реконструкцию и модернизацию городского пространства.
Деньги военным перечислялись несколькими траншами. Последний — в 1923 году. Последствия Первой мировой, экономический кризис и инфляция сделали своё дело: марка была уже далеко не та. Последние миллионы кёнигсбергский бургомистр заплатил военным, как они писали в жалобах, «из своего кошелька». Военные (уже Веймарской республики) пытались эту выплату «из собственного кошелька» оспорить в инстанциях, но у них ничего не получилось. Договор есть договор, орднунг прежде всего…
Кнайпхоф был обречён
Другая плата за реконструкцию и модернизацию городского пространства — переустройство, а иногда и снос исторической застройки в центре города. В этом отношении центр был обречён. Переход центральной части с её исторической застройкой в формат так называемого «сити» с развитием торгово-развлекательной функции — нормальный процесс для любого европейского (и не только) города.
В начале двадцатого века на Альтштадте стали появляться такие новшества торговли, как универмаги, на Кнайпхофе (сегодня — остров Канта) начался процесс переезда жителей в другие, более комфортные для проживания районы. Это подтверждается статистическими данными. Если бы кёнигсбергский Кнайпхоф дожил до нашего времени, он сам по себе превратился бы в музейный квартал, в котором хорошо отдыхать, но некомфортно жить: мало зелени, зато много кафе, ресторанов, магазинов, музеев. И людей.
Городские власти в начале двадцатого века это хорошо понимали, искали решения, «как нам реагировать на этот вызов времени». Но грянула Первая мировая война, перед властями Кёнигсберга встали совсем другие вопросы, а после войны городу Кёнигсбергу было уже не до новаций.
Родному городу от благодарного горожанина
«Город-сад» Ратсхоф — пример того, как в конце XIX, начале XX века начало меняться отношение властей к городу и горожанам. Появилось понимание социальной ответственности, понимание, что город — это не просто много домов и людей, а живой социальный организм. Одним из последствий такого отношения муниципалитета к развитию города стала традиция горожан делать городу подарки.
Палестра «Альбертина», здание современного центра физической подготовки Балтийского флота и офис медиагруппы «Западная пресса», была подарена родному университету («Клопс» писал об этом здесь — ред.). Фридрихом Ланге, выпускником медицинского факультета Кёнигсбергского университета, доктором медицины, уехавшим в Америку и позже открывшим там частную хирургическую клинику. Преуспевший в Америке доктор всегда помнил о родном университете, давшем ему путёвку в жизнь.
Макс Ашманн-парк был подарен городу виноторговцем Максом Ашманном. Таких случаев не единицы. Дарить родному городу здания, парки, памятники, лечебные заведения, библиотеки и так далее — традиция кёнигсбергских меценатов.
Богатые жители Кёнигсберга были социально ответственными.
Они выросли в этом городе, стали здесь уважаемыми людьми и за это делали что-то для города.
На фото ниже — раздел «Дарения» бюджета Кёнигсберга за 1920 год. В правой колонке документа указаны конкретные цели, на которые горожане жертвовали городу свои деньги: для туберкулёзной больницы в Шпайхерсдорфе, для распределения среди самых нуждающихся сограждан, для городского приюта для неизлечимо больных, для потерявших зрение воинов, для ухода за больными неимущими согражданами и детьми в городской больнице. Один из дарителей пожелал остаться неизвестным.
В Берлинском государственном архиве хранятся отчёты о состоянии городского бюджета начала двадцатого века. Там есть любопытный раздел, рассказывающий об одном источнике средств, поступающих в бюджет Кёнигсберга. На русский язык название этого раздела переводится как «Дарения». Там подробно расписано, кто и что подарил городу: деньги, земельный участок…
В этих документах за 1910 год указано: «Дар одного жителя города: 12 тысяч марок». Значительная сумма для того времени.
Для сравнения: месячная зарплата простого рабочего составляла 80-100 марок. Имя же дарителя обозначено просто: NN. Это значит, что даритель пожелал остаться неизвестным. Вот такой богатый и скромный горожанин.
Эксперт напомнил о важном объекте на Центральной площади и предостерёг от поспешной застройки на месте Дома Советов.
