Гособвинитель запросил для Фёдорова 6 лет и 6 месяцев, для Мялкиной — 4 года лишения свободы соответственно. Стороны по делу выступили в прениях. Корреспонденты «Клопс» побывали на процессе в Ленинградском районном суде в четверг, 26 февраля.
Гособвинение запросило сроки
Первым на заседании выступал прокурор. Он попросил суд признать обоих фигурантов виновными в присвоении чужого имущества в особо крупном размере (ч. 4 ст. 160 УК РФ).
Для Фёдорова прокурор запросил наказание в виде шести с половиной лет лишения свободы в колонии общего режима со штрафом 900 тысяч рублей. При этом гособвинитель уточнил, что срок содержания под стражей — с 8 июля 2024 года до дня вступления приговора в силу — должен засчитываться из расчёта один день за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима.
Для Мялкиной прокурор запросил четыре года лишения свободы в колонии общего режима со штрафом 700 тысяч рублей. Обвинение учитывает смягчающие обстоятельства, включая явку с повинной и активное способствование раскрытию преступления, а также состояние здоровья экс-проректора и её положительные характеристики.
Прения сторон
В прениях сторона защиты Фёдорова настаивала на том, что обвинение строится исключительно на показаниях Мялкиной, которую назвали заинтересованной в смягчении наказания.
«Наш клиент с первого дня, прямо с первых минут говорил, что это деньги, которые вернула ему Мялкина и о которых он неоднократно ей в последнее время напоминал, — заявил адвокат Олег Полленский. — Предоставьте видеозаписи с камер в кабинете, и мы посмотрим, если там этого нет — это является доказательством, что данная версия не подтверждена. Это очередное сомнение, которое должно быть расценено в пользу нашего доверителя».
Защита настаивала на несоответствии дат передачи денег и командировок Фёдорова. По данным адвокатов, в те дни, когда, по версии следствия, происходила передача средств, экс-ректор находился в других местах — в Нижнем Новгороде, Сочи, а также в Армении и Китае.
Адвокат Мялкиной, в свою очередь, не оспаривал факт хищений, но просил переквалифицировать действия подзащитной с исполнителя на пособничество и смягчить приговор.
«Мы полагаем, что действия Мялкиной подлежат переквалификации с части 4 ст. 160 на часть 5 ст. 33 и часть 4 ст. 160 как пособничество в совершении преступления другим лицом, именно Фёдоровым», — заявил защитник Алексей Галактионов.
Он подчеркнул, что Мялкина не получала от передаваемых денег ни рубля, поэтому отсутствовал корыстный мотив, обязательный элемент для состава хищения. «Её роль техническая, вспомогательная. Она находилась в полной служебной и личной зависимости», — добавил адвокат.
Последнее слово Елены Мялкиной
Обращаясь к суду с последним словом, бывший проректор полностью признала вину. Но попросила учесть версию о её зависимом положении от Фёдорова.
«Я полностью признаю свою вину в том, что на протяжении нескольких лет я участвовала в схеме, которая причинила ущерб университету. Мне стыдно, да, мне очень стыдно, что через мои руки проходили конверты с деньгами, — сказала она. — Я хочу акцентировать внимание на моём зависимом положении. Я не была инициатором схемы».
По мнению экс-проректора, инициатива исходила исключительно от ректора Фёдорова, который, по её мнению, обладал абсолютной властью в университете.
Он был моим прямым руководителем, и от его решения зависело всё: моя работа, моя заработная плата, моё жильё, которое было служебным, и даже моё здоровье».
Обвиняемая подчеркнула, что, по её словам, не получала от этих денег «ни копейки» и действовала не из корысти, а из страха потерять всё.
«Я прошу суд проявить снисхождение, учитывая мой возраст, состояние здоровья, наличие на иждивении близких и то, что я никогда не стремилась к личному обогащению за счёт университета. Я уже потеряла работу, любимое дело. Моя репутация разрушена полностью. Я сделала для себя выводы и глубоко раскаиваюсь», — заявила она.
Последнее слово Александра Фёдорова
Экс-ректор в последнем слове вновь назвал произошедшее «управленческой ошибкой» и выразил несогласие с предъявленным обвинением.
«Я ответил, что это управленческая ошибка, недостаток контроля. Занимаясь управлением, невозможно не совершать ошибок. Для того, чтобы их минимизировать или вовремя исправить, как раз и нужен контроль, — пояснил бывший глава вуза. — Поэтому я признаю, что при обеспечении успешного и эффективного развития университета были приняты неверные решения в ряде случаев и не обеспечен должный контроль».
Он заявил, что, по его версии, вернул деньги и пытался уйти на военную службу: «Вопреки тому, что прокурор сказал, что я голословен, я действительно заключил контракт, который мне законно не дали реализовать. Я вернул деньги, больше у меня ничего нет».
Комментируя позицию Мялкиной, Фёдоров высказал мнение, что она «изображает из себя жертву», пожелал ей здоровья и скорейшего освобождения.
В завершение экс-ректор добавил: «К сожалению, к величайшему моему сожалению, в том виде, как предъявлено обвинение, полностью я признать свою вину не могу. Для этого нужно было предъявлять соответствующее обвинение, а не складывать туда что попало, всё, что захотелось. Из соображений совести, считая себя, конечно же, виновным, чувствую угрызения совести и стыжусь, что, к сожалению, таким образом сложилась управленческая деятельность. Раскаиваюсь. Всех, кому причинил вред, прошу простить. Храни господь близких моих».
На предыдущих заседаниях Фёдоров и Мялкина дали характеристики друг другу на перекрёстном допросе. Суд отклонял ходатайство защиты Фёдорова по отправке экс-ректора БФУ им. Канта на СВО.
