«Сначала я думал, что он придуривается»: отчим 7-летнего мальчика из Черняховска рассказал, как умирал ребёнок

Обвиняемый в убийстве 7-летнего пасынка житель Черняховска рассказал, что избитый ребёнок умирал на его руках, а он поливал его водой и делал искусственное дыхание, пока тот не перестал шевелиться. Жуткие подробности о последнем дне жизни мальчика прозвучали в суде. Корреспондент «Клопс» Ольга Запивалова побывала на процессе во вторник, 7 апреля. 

Всё заседание было посвящено допросу обвиняемого, которого судят сразу по нескольким статья УК —  убийство, истязания, оставление в опасности, причинение тяжкого вреда здоровью. Сергей был напряжён, но на вопросы отвечал чётко.   

Накануне страшного 1 февраля 2025 года Дима (имя изменено) температурил и принимал антибиотики. За несколько дней до убийства отчим в очередной раз надавал мальчику по губам, а 29 января Дима, по словам мужчины, «весь день лежал на полу». 

«Он был наказан и лишён телефона. Но потом он отнял у Светы (сестра мальчика, имя изменено — ред.) телефон. Я сказал бить его ногами, если будет подходить — у неё гипс, спицы, он мог ещё больше навредить ей. Меня это [то, что мальчик забрал телефон у сестры] возмутило. <...> Он не слушался — не исполнял мою волю. Я приехал около 17 часов. Дима был в постели. Я что-то готовил на кухне. До этого просил его ходить и выполнять упражнения, хотя бы сжимать и разжимать кулаки. Примерно через час я психанул».

«Я не думал, что он умрёт» 

«Я взял Диму за одежду, поднял и ударил тыльной стороной ладони в район головы и шеи два или три раза. 

Он обмяк и его начало рвать. Сначала я подумал, что он придуривается.

<> Он был в сознании, обмякший. Вышла часть рвоты. Я повернул его на бок, испугался, он как бы стал захлёбываться. Я начал интуитивно сжимать его в районе груди, чтобы он не захлебнулся. Я унёс его в ванну и там стал то же самое делать. Он то открывал, то закрывал глаза». 

Потом Сергей начал делать мальчику искусственное дыхание: «Он ещё шевелился и хрипел. 

Я видел, что он не может вздохнуть, это было долго. Я видел, что он угасает.

Я пытался послушать сердце, думал — слышу, но потом понял, что это моё сердцебиение. Потом он описался в ванной. Там всё в воде уже было в рвоте, я включил воду, чтобы смачивать ему лицо. Я принёс его на кровать. Света там сидела».

Обвиняемый уверял, что всё это длилось около часа, и девочка не поняла, что происходит: её отделяла фанерная перегородка. В девять он велел падчерице ложиться спать. 

«Я положил Диму на матрас, который был на полу. Нашатырный спирт разлил почти весь на себя и на него, нервничал, начал вытирать. 

Я не думал, что он умирает. В течение получаса он ещё периодически шевелился. 

Тонометр одел ему, вроде было 38 на 60. Не помню точно. Я всё время делал искусственное дыхание, всё делал. Мне самому стало плохо, я чуть сознание не потерял. Потом понял, что уже не помочь. Я не мог поверить, что это случилось». 

Мать билась в истерике на полу

Пришедшей с работы жене Сергей сказал, что мальчик дышит, но «наверное, потерял сознание». Он запретил ей заходить в комнату. Женщина легла на полу на кухне возле холодильника. Она рыдала, у неё была истерика. Сергей отнял у жены лезвие от строительного ножа, а потом «спрятал все ножи в доме, потому что понимал, что сейчас может быть». 

«В ванной я быстро собрал коврик и запихнул его под ванну. Жене сказал: «Как бы не произошло беды...» 

Уже окончательно я понял, осознал, что Дима умер, ночью: он стал холодным».

Судья спросил: «Девочка была в комнате с трупом. Почему вы не пускали мать детей? Там умирал её ребёнок!»

«Боялся, что что-то сделает себе. Я накормил её успокоительными», — ответил обвиняемый.

«Почему вы не сообщили в правоохранительные органы? Какие ещё действия вы предпринимали?»

«Я боялся ответственности. Всё была глупость, что я сделал дальше. <...> Не думал, что убью и нанесу такие побои. Я считал, что в некоторых моментах я делал всё правильно. Я делал всё во благо ребёнка, занимался им».

Отвечая на вопросы прокурора Сергей вспомнил жуткие подробности: ночью он обогревал тело ребёнка феном, уверяя себя, что он живой: «Там всё было мокрое, сырое, я принёс другое одеяло. Я водой пытался поливать в ванной. Под утро я положил его на верхнюю полку. Я каждые пять минут заходил в комнату в надежде, что он жив». 

Как прятал тело

Около семи утра Сергей разбудил жену и велел ей не задавать вопросов. Он решил спрятать тело. 

«Поехал к матери за сумкой. Думал, как вынести. Потом стал собирать строительный мусор, так как дома шёл ремонт. Надо было к матери ехать поздравить с днём рождения», — говорит мужчина.

Он вынес сумку в машину и взял с собой ботинки: знал, что рядом болото. Переоделся в машине, а когда утопил сумку, снова сменил одежду и сложил вещи в пакет. 

«В какой-то момент пришло осознание, что придётся нести ответственность. Самое ужасное, что меня угнетало, что Дима находится в этом болоте и не будет похоронен. Я понимал, что произошло что-то непоправимое. Сумасшествие какое-то. <...> То болото — ближайшее, что пришло на ум. Это потом осознание пришло. Я не знал, куда его деть...»

Вопрос сговора 

Судья вновь задал вопрос о жене: «Вопрос сговора, вопрос молчаливого согласия! Когда знала, и спокойно одела дочь, и поехала к маме на праздник! Как вы обсуждали, договаривались, что будет дальше?» 

«Дошло только вечером, когда ей стало опять плохо, когда Света с ней сидела, — ответил обвиняемый. — Полиции она сказала то, что я велел. Поездка к маме была способом спрятать труп ребёнка, я воспользовался этой возможностью. <...> Версию о том, что Дима убежал, предложил я. Жена согласилась. 

А работник СК сказал: «Давай по-человечески похороним ребёнка». Это на меня подействовало. 

Мы сразу поехали, и я показал, где тело».

Признаёт вину частично

Несмотря на раскаяние по поводу смерти ребёнка, фигурант признаёт вину частично. Он утверждал, что не бил детей систематически: «Бывало, наносил побои ремнём, за ухо дёрнул, но вот то, что система — это не признаю». 

В марте 2024 года он избил пасынка проводом от зарядки: «Приходил в детсад, а у него постоянно была куртка мокрая. <...> Он сказал, что в мяч играли. А я вижу, что он по дереву лазил —  там следы от мха, побелки. И он врал систематически, за враньё ударил — постоянно враньё было». 

Судья спросил: «Сын же не ваш?» 

«Не мой, но я относился, как к своему. Просто нервы не выдерживали. Это месяцами творилось. В ванной зубы почистил? Да. Приходишь — щётка сухая. Умылся? То же самое. Важно, чтобы ребёнок ходил чистый, чтобы следил за гигиеной».

Мужчина отрицает, что рана на подбородке мальчик — его рук дело: «Упал при мне на пол. Когда я начинал кричать, он зачастую садился или падал: у него была защитная реакция. И губы зачастую он сам себе прокусывал». 

Привязал за стук 

Подсудимый говорит, что в последнее время мальчик писался по ночам. Из-за этого с верхнего яруса кровати Диму вместе с матрасом переселили на пол. Из-за систематически грязных трусов мальчику купили горшок и заставляли ходить в туалет под камерами. 

Мужчина уверен, что ребёнок его не боялся, но рассказал об одном случае незадолго до гибели мальчика. Тогда глубокой ночью он поймал пасынка с поличным: он стучал в стену. 

«Было около двух ночи, я зашёл к нему. Говорю, мол, мне в пять утра вставать. Ещё раз меня разбудишь — я тебя привяжу», — когда стук повторился, отчим надел на пасынка куртку и привязал к кровати. 

«И два часа до утра с ним разговаривал — я требовал объяснить, зачем он это делает. Он толком ничего не ответил. <...> Потом я вышел, и он с силой стал колотить ногами по полу. 

Я взял табуретку и подложил под него так, чтобы он не стучал. 

Он её выбил, я вернулся и разговаривал с ним — хотел выяснить, чего он добивался этими ударами. Он начал засыпать. Я отвязал, когда понял, что засыпает. Фактически до утра Дима просидел связанным. Я думаю, он очень хорошо был обработан бабушкой, и он делал так, чтобы спровоцировать меня. Что бы я ни говорил — делать наоборот. Дети сами передали мне слова бабушки: "Мы от него избавимся"».

 «Цель какая ваша была? Сломить волю? Чтобы к бабушке не ходил?», спросил судья. 

«Его цель была выводить меня из себя. Я не знаю, что ему внушили».

Сергей рассказал, что за год до ареста он перестал употреблять алкоголь, так как становился агрессивным. Изредка употреблял наркотическое вещество, так как «становился спокойнее». 

При этом он не скрывает, что сломал руку Свете, до которой однажды не могли дозвониться полтора часа. 

«Я стал кричать на неё. Она присела на корточки, испугавшись, что я ударю. Повернулась ко мне спиной, прикрыла голову. Я её дёрнул за руку, хотел развернуть к себе. Она закричала, что ей больно».

О причинах травмы девочка молчала: отчим пообещал ей купить ноутбук, если она его не выдаст.

«Я принёс страшное горе в семью»

На просьбу прокомментировать обвинение в оставлении в опасности умирающего ребёнка, мужчина уверяет, что боролся за жизнь мальчика: «Мне кажется, я не оставлял. А когда он уже умер, некуда было звонить. Я делал всё, чтобы помочь. Скорую не вызвал, потому что думал, что сам справлюсь. 

В моём понимании, если бы он умирал, а я бы стоял и смотрел — вот это оставление в опасности».

<...> Это трагедия страшная и для меня — то, что я сделал. Мои действия были необдуманные. Я не хотел убивать. Я практически сразу всё осознал и понимаю, что принёс страшное горе в семью. Я пытался уйти на СВО. Не чтобы избежать ответственности: знал, что меня ждёт, а деньги хотел оставить тем людям, которые боролись за ребёнка, загладить вину перед Анастасией, чтобы они получили всё, что заработал, в качестве компенсации».