В перинатальном центре в Калининграде 13 августа умер ребёнок после экстренного кесарева сечения. У матери произошла отслойка плаценты, после госпитализации женщина больше не чувствовала движений малыша. Калининградка Ирина (имя изменено) рассказала «Клопс» о случившемся в среду, 26 августа.
Ирине 19 лет. Она была беременна первым ребёнком. Молодая женщина и её муж очень ждали своего сыночка — уже знали, что будет мальчик, хотели назвать его Елисеем. По словам Ирины, впервые она поступила в перинатальный центр 23 июля с приступами, сильными отёками и повышенным давлением.
«У меня был очень высокий пульс последние несколько месяцев, — говорит калининградка. — А страшные отёки были с апреля. Я стояла на учёте и говорила о своих жалобах регулярно».
Женщина утверждает, что её положили в стационар со словами: «Я не вижу патологий — но раз вы хотите и у нас есть место...» В итоге Ирине диагностировали преэклампсию — опасное осложнение беременности, чаще возникающее после 20-й недели. Проявляется высоким артериальным давлением в сочетании с появлением белка в моче, нарушением работы жизненно важных органов.
«Приступами состояние было предобморочное — я думала, ребёнок на какую-то артерию поддавливает. Слабость, головокружение, давление скачет, огроменные отёки не сходили», — поясняет Ирина.
Будущую мать пролечили и выписали с небольшими улучшениями. Примерно через месяц было запланировано кесарево сечение.
«После капельниц он перестал шевелиться»
Второй раз женщина приехала в перинатальный центр 9 августа. Сначала была ноющая боль — по телефону ей сказали, что это «тонус». А потом боли стали схватывающими, с интервалом около четырёх минут. Повысилось давление.
«Меня привезли на скорой утром под пересменку, около полутора часов, пока оформляли, я провела в приёмном покое. Потом провели КТГ и осмотр. Сказали, что я готовлюсь к родам, но раскрытия нет», — рассказывает Ирина.
Её госпитализировали. Девушка добавляет, что все последние месяцы малыш был очень активным: он постоянно шевелился, бился в животе.
«Он реагировал на любые внешние раздражители — при обследованиях сбивал датчики на животе, бился, если поем сладкого, — вспоминает Ирина. — Я постоянно чувствовала его шевеления».
В реанимации ей назначили капельницы, как она поняла, это была магнезия. Давление упало резко. «Меня обжигало, — описывает она свои ощущения, — ноги будто кипели. Было жарко, повышался пульс».
Девушку капали сутки, параллельно давали другие препараты. В это время она заметила, что ребёнок перестал быть активным.
«Я объясняла, что он не шевелится, хотя раньше вышибал датчики, — рассказывает женщина. — Но меня успокаивали, что «это нормально». Эту фразу я слышала несколько раз».
В последующие дни, с 10 по 13 августа, по словам матери, во время КТГ сотрудники просили её «разбудить» ребёнка, например, что-нибудь съесть. Она продолжала говорить медикам, что малыш с 9 августа — после капельниц — не шевелится.
«Я не понимала, нормально это или нет, меня уверяли: нормально, — говорит мать. — На КТГ я проводила по полтора часа, по моим ощущениям, диагностику делали по несколько раз. Я не понимала, какие результаты вкладывали в обменную карту. Непонятные были какие-то моменты».
Утром пронзила боль
По словам женщины, около двух часов ночи 13 августа у неё появился лёгкий тонус, а примерно в семь утра она почувствовала сильную боль. У пациентки был заключён контракт на роды, оплачена отдельная палата. Перинатологу она также сообщила о своём состоянии, Ирине посоветовали найти врача в медучреждении. Пришедший доктор сказал ей идти на УЗИ почек.
«Я к тому моменту еле стояла на ногах — меня шатало, рвотные позывы... Нужно было идти на другой этаж», — рассказала пациентка.
По её словам, после ожидания и проведения УЗИ боль стала постоянной. В отделении ей снова провели осмотр.
«Как я поняла из разговоров медиков, я уже «вошла в роды». На осмотре всё время были адские боли, я стонала. Меня опять отправили делать КТГ и, как я понимаю, пульс ребёнка не нашли.
В датчике или у меня в животе был какой-то страшный шум, вообще непонятно что...
А одна из медсестёр сделала замечание, мол, я «развела истерику».
Потом меня повезли на УЗИ. Исследование выявило отслойку плаценты. Моему врачу позвонили со словами: «Не едь, ты не успеешь».
Я уже была в полузабытьи, в шоковом состоянии. Меня экстренно прокесарили, а ребенка спасти не удалось. Это был мальчик, родился он живой, весом два килограмма и ростом сорок сантиметров», — вспоминает Ирина, добавляя, что за всю беременность у ребёнка не находили никаких патологий.
«Ребёнка спасти не удалось»
Срок её беременности составлял 32 недели и 6 дней — так указано в медицинских документах, говорит девушка. Она вспоминает, что, когда выходила из наркоза, к ней то и дело подходили врачи. Ирина говорит, что внимание было каким-то активным, повышенным.
Я спросила: «Где ребёнок?» Мне ответили: «Ребёнка не удалось спасти».
Тут приходит мама с огромными глазами, полными слёз, начинает плакать, разговаривать со мной... Оказывается, родным сразу сообщили, что ребёнок погиб, а мне ничего не угрожает», — вспоминает собеседница «Клопс».
После операции, по словам пациентки, она сама находилась в тяжёлом состоянии. Давление скакало, а встать с кровати женщина смогла только на третьи сутки после переливания крови — был очень низкий гемоглобин.
«Я не знала, какие препараты мне дают. Потом выяснила, что мне резко отменили препарат, регулирующий давление, который я принимала месяц, — рассказывает женщина.
Два дня подряд в палату постоянно заходил медперсонал и спрашивали про ребёнка: где лежит, кормлю ли я грудью...
Я уже в шоке была, просила, чтобы прекратили».
В реанимации ей разрешили посещения родственников. Муж и мама большую часть времени следили за состоянием девушки и при необходимости обращались к докторам. После этого к пациентке пришли заведующая отделением и другой медик. После разговора ей назначили полное обследование, консультации кардиолога и психолога.
«Вот если бы не мама и муж, я бы сдохла...» — сокрушается женщина.
«Елисей был копией мужа»
Как поняла Ирина, трагический исход мог быть связан с отслойкой плаценты, которую у неё выявили незадолго до экстренного кесарева сечения. После этого ребёнка спасти не удалось. Супруги, а также несостоявшаяся бабушка заявили о возможных нарушениях и обратилась в различные органы с требованием провести проверку качества оказания медпомощи.
Они написали в Следственный комитет, прокуратуру, губернатору Калининградской области, в региональный минздрав и другие инстанции. На данный момент все заявления находятся на рассмотрении. Семья просит предать историю огласке и привлечь внимание к произошедшему.
«Мы увидели тело малыша только в крематории на минувшей неделе. Елисей был копией моего мужа, только маленькая его версия...» — плачет мама младенца.
Медицинская помощь оказана по нормативам
Как пояснили «Клопс» в региональном перинатальном центре, медицинская помощь пациентке оказывалась в полном соответствии с действующими нормативными документами и клиническими рекомендациями, с неукоснительным соблюдением принципов медицинской этики и деонтологии.
В ходе ведения беременности проводилось комплексное клинико‑лабораторное обследование, осуществлялся ежедневный мониторинг состояния женщины, а также контроль состояния плода с помощью кардиотокографии (КТГ).
В определённый момент при проведении КТГ было зафиксировано выраженное снижение частоты сердечных сокращений плода. В связи с этим незамедлительно выполнено ультразвуковое исследование, по результатам которого была диагностирована преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты.
После установления диагноза через 10 минут путем операции кесарево сечение родился мёртвый недоношенный мальчик.
На всём протяжении оказания медицинской помощи с пациенткой работал клинический психолог центра.
