Дуб в Ладушкине, на котором появилась трещина, спасти можно, в мире есть успешные примеры «лечения» вековых деревьев. Калининградские биологи прокомментировали «Клопс» состояние и перспективы гиганта в пятницу, 30 октября.
Сделать выводы по единичной фотографии сложно, нужно осмотреть дерево на месте, говорит Наталия Петрова, кандидат биологических наук, доцент Института естественных наук БФУ. Но о том, что «тысячелетний дуб» — не в самой лучшей форме, известно, по её словам, уже больше десяти лет.
«Вместе с другими специалистами по приказу министерства природных ресурсов и экологии Калининградской области я участвовала в инвентаризации ООПТ, — вспоминает Наталия Григорьевна. — Есть фотографии с 2015 года. Уже тогда мы указали, что дерево находится в удовлетворительном состоянии: суховершинность, дупла».
Биологи рекомендовали обрезать сухие ветви и сучья, заделать дупла, убрать из-под кроны все посторонние предметы и освободить как можно больше места под ней от плиточного покрытия — питательные вещества, кислород и вода поступают через корневую систему.
«По-видимому, это не было сделано в полной мере», — предполагает Наталия Петрова.
Доктор для дерева
Однако и сегодня не всё потеряно. О том, какие методы применяют в мире для спасения вековых деревьев, рассказала «Клопс» эколог Александра Королёва.
Дерево-исполин, по её мнению, заслуживает самого пристального внимания и бережного ухода. В ситуации, когда появилась трещина у основания крупной ветви, путь для решения проблемы довольно простой. Это подпорки.
В качестве примера Королёва рассказала о том, как поступили с другим зелёным патриархом: Сте́лмужский дуб (Stelmužės ąžuolas) — один из старейших дубов Европы, самый старый дуб в Балтии. Он находится в Зарасайском районе, в деревне Стелмуже, рядом с границей Латвии.
Точное определение возраста этого дерева чрезвычайно затруднено тем, что сердцевина ствола выгнила и была удалена. Но его параметры близки к ладушкинскому. Правда, калининградское дерево заметно выше, но обхват ствола у основания у обоих около 13 м, на высоте человеческого роста — около 9. И оба гиганта время не пощадило.
«Уже в начале прошлого века дуб был немолод, — рассказала Королёва. — В 1916 году вычистили гнилую древесину из дупла, установили забор. В 1960 году Стелмужский дуб был объявлен памятником и включён в число охраняемых объектов Литвы».
В настоящее время под самыми крупными ветвями дуба стоят подпорки — словно костыли. «Они уверенно удерживают дерево, которому — по разным источникам – то ли полторы, то ли две тысячи лет!» — говорит эколог.
Кроме того, по её словам, в 2005 году у Стелмужского великана появился собственный «доктор» — его изучает чешский учёный-арборист Мартин Немец. Он предложил план по уходу за деревом: установить забор, чтобы не допускать посетителей в зону корней; убрать каменную кладку подпорной стенки; мульчировать почву дубовыми щепками; выкопать водосборники и каналы для впитывания воды; вырубить окрестные деревья, заслоняющие свет.
Ветви, которые могут сломаться, убрали, а также обрезали верхушки веток кроны — для обновления, стимулирования спящих почек.
«Существуют даже планы клонировать дуб в Лесном институте в Литве, — рассказала эколог. — Вот бы и ладушкинскому дубу такого доктора!»
Зачем нужны вековые деревья
Вековые, особенно многовековые деревья несут высочайшую ценность, считает Королёва. В первую очередь, велика их экологическая роль: старые растения улавливают и связывают гораздо больше углерода по сравнению с молодыми и типичными взрослыми. Они служат домом, источником питания и убежищем для сотен видов насекомых, птиц, млекопитающих, мхов, лишайников и редких грибов, включая исчезающие; стабилизируют локальный микроклимат.
Следом идет научная ценность: по годичным кольцам вековых деревьев ученые-дендрохронологи изучают историю климата, засухи, пожары и экологические изменения за последние столетия.
Кроме того, такие деревья являются особым генетическим фондом: раз за разом переживая экстремальные погодные условия и болезни, они обладают уникальной устойчивостью».
Наконец, никто не отменял культурную, историческую и эстетическую ценность, — говорит Александра Королёва. — Вековые деревья воспринимаются как живые свидетели прошлых эпох, памятники природы и часть ландшафтного наследия. Они вызывают чувство восхищения, покоя и глубокой связи с природой».
Одна из мощных старых ветвей тянет ствол старого дуба в сторону, разрывая его и рискуя превратить в тысячелетний пень. Читатели «Клопс» сделали фото и видео.
