Давно ли слушали Вагнера у моря? А арию Россини прямо на променаде? Такие вопросы вызвали бы ноль затруднений у гостей королевского курорта под именем Кранц. Была ли музыка частью его ландшафта, разбирается остров Канта.
Классические концертные залы — хорошо. Но обыденно — решил город, где был свой «комитет по купанию», а недуги лечили морем, лесом и молочными диетами. Павильон из берлинского зоосада пришёлся Кранцу куда больше по душе. В конце девятнадцатого века он построил подобных два — в парке Плантаже и прямо на променаде.
Больше всего павильоны напоминали морские раковины. Установленные на подиум, украшенные ажурной резьбой, башенками в югендстиле, обшитые изнутри сосновыми досками — эти создания были очаровательны. И делали всё, чтобы сохранить качество звука. Учитывали саму природу — силу ветра, влажность, температуру воздуха. С её условиями, к сожалению, ужиться не всегда могли.
Выдержав несколько сезонов, раковина на площади Корзо (аллея Дружбы) исчезла: должно быть, была разрушена очередным штормом. Неунывающий курорт поставил на променаде новую и продолжил слушать музыку в парке.
Скидок на репертуар концерта после ванн в Кранце не делали. Артистов ангажировали агентства из Кёльна и Ганновера, предлагая выслать всю информацию о прошлых выступлениях. Всем лесом и морем слушали арии Россини, Генделя, Вагнера, партитуры Шопена и Легара в исполнении австрийских, шведских, венгерских музыкантов. Четыре раза в неделю играл городской оркестр. Звуки, как вспоминает один из кёнигсбержцев, перемешивались с пением птиц и жужжанием комаров. Доносились с разных сторон — со сцены, из ресторанов, что соблазняли публику клубникой со сливками и запахами свежесваренного кофе. Такой вечер вполне мог закончиться увертюрой из «Лоэнгрина».
Между тем Вагнера и других мастеров, заезжавших в Кёнигсберг, встретить в Кранце было невозможно. Статус королевского курорта он получил в середине девятнадцатого века, музыкой увлёкся ещё позже. Запомнить Рихарда успел лишь Юнкерхоф на Южной набережной острова Кнайпхоф (сегодня — Набережная поцелуев) и главная сцена Кёнисгберга — оперный театр. Неугомонного Листа услышал ещё и Тильзит.
«Ракушки» в Кранце стояли — но концертных залов при гостиницах тоже было достаточно. В дождливые дни отдыхающие предпочитали прятаться в Grosser Logirhaus, одно из зданий которого вы знаете, если хоть раз ужинали в ресторане «БАЛТ». Послушать оркестр можно было и в «Замке у моря». Сооружение с романтическим названием находилось на первой линии, и заполнять зал ему не мешало даже соседство с музыкальным павильоном.
Выбирали Кранц путешественники обеспеченные — в один ряд с ним ставили Карлсбад и Мариенбад, — но и местных жителей было здесь порядочно. Попасть в город можно было, как сейчас, за 25 минут и до самого позднего вечера. Из Кёнигсберга туда гоняли «Орёл», «Чайка», «Сокол» (то были названия поездов) и ни одной «Ласточки».
Фото предоставлены островом Канта.
Автор: Яна Лутченко, пресс-секретарь «Острова Канта».