«После каждого суда — новая пакость»: как спор за дом в СНТ закончился взрывом, ранившим калининградку и её мать

Калининградец подорвал бывшую сожительницу и её мать в подвале жилого дома на Чекистов. Самодельное взрывное устройство он замаскировал под обычный кирпич. Мать и дочь получили тяжёлые ранения тела и глаз. «Клопс» выяснил, как семейные отношения переросли в конфликт, который вышел из‑под контроля. 

Младшая из пострадавших женщин — 54-летняя Юлия (имя изменено) — перенесла операцию и признаётся, что не в состоянии общаться. Рассказать о случившемся она доверила своему многолетнему представителю, юристу Тимуру Климченко. 

Построили дом на участке мамы

Устроивший взрыв Владимир Люков (фамилия изменена) был близким приятелем покойного мужа Юлии. Они познакомились в 2008 году. На тот момент Юлия уже овдовела: супруг был военным и погиб на службе. 

Прапорщик Люков числился за штатом в части и подрабатывал на стройке. Юля служила прапорщиком в погранслужбе ФСБ. Пара не была расписана.

«Вместе с Владимиром Юля строила дом на участке её матери в СНТ «Золотой петушок». Деньги в строительство в основном вкладывала Юлия», — рассказывает юрист.

Убедил оформить дом на него

По словам Климченко, Люков был мастером-умельцем, как многие, но вложиться в стройку финансово зарплата прапорщика не позволяла. Юлия имела больший доход, среди прочего получала алименты на ребёнка. 

«В 2018 году Люков убедил её оформить дом на себя, они заключили фиктивный договор купли-продажи. Он стал собственником и получил налоговый вычет, но фактически никаких денег за дом не заплатил. Проблемы начались сразу после оформления дома на него. 

Сначала Люков выселил из дома дочь Юлии: девушке в 2018-м исполнилось 18 лет.

Я не могу раскрывать детали, но скажу, что в результате конфликта с этим мужчиной девочка-подросток, попала на лечение в больницу, ей пришлось обратиться к психиатру. Владимир нанёс ей серьёзную психическую травму», — рассказывает собеседник «Клопс». 

Через год была вынуждена съехать и сама хозяйка: жить с Владимиром стало невыносимо, отношения были очень напряжёнными. Новоиспечённый владелец дома уходить категорически отказывался. Юле пришлось переехать к маме, в тот самый дом на Чекистов, где впоследствии обе пострадали от взрыва. 

Проигрывал процесс за процессом

Юлия и её мать подали иск о расторжении договора купли-продажи, который Центральный районный суд рассматривал в течение года. К концу 2021-го суд признал договор недействительным и расторг его как неоплаченный. 

«Люков сам признался, что платежей не вносил, но в суде доказывал, что имеет право на этот дом, пытаясь выиграть процесс «по своим понятиям». 

Он уверял, что работал в том доме и поэтому его «заслужил», о чём сразу рассказал судье.

Уверял, что он и не должен был за него ничего платить, поэтому он и не оплачивал договор купли-продажи. Эти высказывания стали фатальными: суд зафиксировал признание обстоятельств. Решение состоялось не в его пользу. Апелляция оставила решение без изменений. 

В судах Люков многократно менял свою позицию и поначалу не пользовался помощью юристов, трактовал на своё усмотрение Гражданский кодекс. Параллельно он писал заявления в полицию на Юлию и её мать — обвинял их в мошенничестве. Пытался подать иск о «неосновательном обогащении», но суд указал, что оснований нет: между ними были фактически семейные отношения, деньги передавались в обе стороны. Он проигрывал процесс за процессом», — рассказывает Тимур Клименко.

Пакостил и портил вещи

Мужчина не собирался сдаваться без боя, и каждая неудача в суде сопровождалась выходкой с его стороны. Бывшей подруге и её маме он устраивал пакости, которые до определённого момента казались безобидными. 

«В том же СНТ у мамы Юлии был ещё один участок — огород, где она что-то сажала. На нём бабушка периодически находила «подарки».

Люков кидал через забор мусор. Бросал испорченные вещи женщин, которые приносил из их же дома. 

Однажды ударил и толкнул пожилую женщину. Юле и маме пришлось написать три обращения в полицию, с которыми на тот момент особо не разбирались. Правда, теперь, после взрыва, стали усердно их изучать», — продолжает представитель потерпевшей. 

Одно из заявлений касалось далеко не безобидной «проделки» обиженного бывшего. Весной 2025 года в машине Юлии, которой когда-то пользовался и Люков, отказали тормоза. 

Когда она повезла автомобиль в ремонт, узнала, что шланг не порвался, а перерезан ножом. 

Это подтвердила экспертиза. Хорошо, что машина сломалась в тот момент, когда стояла в пробке. На трассе всё могло быть гораздо печальнее», — юрист добавляет, что Люкову это сошло с рук.

Считал, что «сам разберётся»

Когда после решения суда дом перерегистрировали на Юлию, Люкову направили уведомления о выселении. Он подал новый иск — о признании своей доли в доме. Пока его рассматривали, выселить Владимира не было возможности. 

«Он быстро женился после расставания с Юлей. Под шумок заселил туда новую жену и маленькую дочь. В итоге суд вынес решение, что вместо доли он может получить компенсацию за участие в строительстве. Мы решили не оспаривать. 

Юля и её мать готовы были заплатить, но Люков подал апелляцию... 

В день, когда Областной суд отказал ему во всех требованиях, на заборе вокруг участка мамы Юли появилась надпись «Вор» белой краской», — продолжает юрист. 

Тимур Климченко описывает Люкова как человека упрямого: «Он был уверен, что прав, даже там, где очевидно ошибался». В суды поначалу приходил без адвоката, при этом было ясно, что прапорщик несведущ в юридических тонкостях и «сам себя закапывает».

«Даже я советовал ему нанять юриста — он считал, что «сам разберётся», перебивал всех, нарушал порядок заседаний. Его первый адвокат на финальной стадии рассмотрения иска уже не мог исправить ситуацию. После этого в каждом процессе у него был новый представитель — легкой их работу Владимир точно не делал. 

Люков всё сложнее переносил проигрыши, становился всё раздражительнее. 

Это могло подтолкнуть его к отчаянным действиям», — поясняет представитель семьи.

По словам юриста, у мужчины было своё жильё, но он продал его, решив, что будет жить в этом доме. Как считают Климченко и сама Юлия, у Владимира могли оставаться ключи и от квартиры мамы, и от подвала.

Вспышка, потом темнота

Сейчас обе женщины находятся в одной больнице. Юлия держится мужественно, «по‑военному», хоть и понимает, что опасность была огромная. Шутит, чтобы справиться со страхом и стрессом, помогает маме.

Матери 80 лет. Женщина очень добрая, советской закалки, очень порядочный человек. 

Несмотря на пакости и немужские поступки, она долгое время даже жалела Люкова, стремилась сгладить конфликт. Не должна была, но перевела ему какую-то сумму. Хоть он и хулиганил, и стукнул её, она чувствовала себя виноватой», — вздыхает собеседник «Клопс». 

Юрист рассказывает, что ему известно о самом ЧП. «Не думаю, что он кого-то хотел убить. Возможно, хотел напугать. По предварительной версии, он просверлил обычный строительный кирпич, засыпал туда какой-то порошок и оставил на видном месте, на полке в подвале дома на улице Чекистов. Туда спустились мать и дочь, которая взяла кирпич в руки, бросила — произошёл взрыв. Юля помнит только вспышку и что пропал звук. Потом темнота. 

Возможно, кирпич должен был просто бабахнуть, но он взорвался, разлетелся на осколки. 

Это осколочное воздействие минно-взрывного характера. Песок, десятки камешков — всё это попало в глаза, тело, под кожу. У бабушки — осколочные ранения, она не видит одним глазом и оглохла на оба уха. У Юлии — повреждения лица, потеря зрения и слуха. Врачи обещают, что она будет видеть. Травмы у обеих серьёзные — это тяжкий вред здоровью».

Тимур Клименко подчёркивает, что до сих пор особняк Юлии занят чужими людьми. Сам Люков в СИЗО, а в доме — его жена с ребёнком. 

«Мы планировали всё делать поэтапно. Были многократные требования к нему покинуть дом. Я готовил очередное обращение в суд, и тут произошла эта история», — в ближайшее время юрист снова будет поднимать вопрос о выселении посторонних.