17:37

Ученый из Калининграда обнаружил рыбу-кинжалозуба

Сегодня, 8 февраля – День российской науки. "Комсомолка" встретилась с одним из самых интересных людей нашего города – ученым Ефимом Кукуевым. Он – старший научный сотрудник музея АтлантНИРО, кандидат биологических наук. За свою жизнь он создал множество научных трудов, и самое главное – описал более десяти новых видов рыб, ранее науке неизвестных.

С Ефимом Израилевичем мы встретились в институте АтлантНИРО, в его рабочем кабинете. Длинное помещение с большим окном заполнено цветами. На полках – подшивки научных журналов, альбомы, атласы и ворохи бумаг. В шкафу – книги и энциклопедии, а на стене – огромная карта мира.

– Тут я и существую, – сказал ученый. – А вот это – мои рыбы! – Ефим Израилевич указал на колбы с заспиртованными глубоководными существами. Рыбы – диковинные. У одной – зубы как лезвия, у другой – длинный хвост, как у змеи, а третья и вовсе может съесть добычу, в несколько раз превышающую собственные размеры. Большую часть этих рыб Ефим Кукуев открыл и описал сам.

Слушал "Битлз" и собирал зубы акул

– Ефим Израилевич, как вы попали в мир науки?

– Еще в школе меня интересовала медицина и еще больше – палеонтология. И я задумался. Стать медиком – это проблематично. А чтобы поступить на палеонтологию, нужно было ехать в Москву. Поэтому после 10-го класса я пришел в Калининградский технический институт. В коридоре увидел плакат ихтиологического факультета – на нем была нарисована акула и глубоководный аппарат. Я понял, что это для меня и поступил на ихтиологию! Уже после попал в АтлантНИРО. С тех пор и работаю тут в научном музее. Помню, в год, когда я пришел на работу, нам привезли из моря огромную рыбу-луну весом в 1,5 тонны! Подумать только! Мы снимали с нее шкуру, делали чучело. И вот уже 43 года я изучаю экзотических и глубоководных рыб!

– Все 43 года просидели в музее?

– Нет (улыбается). В 1968-м году к нам в институт приехал известный ленинградский ихтиолог, специалист по морским окуням Владимир Барсуков. Я с ним тогда много общался, мы подружились. И я, молодой 23-летний специалист, начал ездить в Ленинград в командировки в зоологический институт академии наук. Это альма-матер всей ихтиологии! Там – крупнейшая в мире коллекция рыб. Вот я и ездил с ними знакомиться – изучал отдельные виды. Ну и в библиотеке сидел, много читал.

Потом начались экспедиции в океан. Мои коллеги привозили уникальные материалы, я их обрабатывал. Начал ездить в Москву, писал первые публикации о глубоководных рыбах. В 1980-м поступил в аспирантуру. Жил в Москве в общежитии и работал в институте океанологии, позже, в 1984 году, защитил диссертацию. Я опубликовал около150 научных работ и описал 10 новых видов рыб.

– С таким научным образом жизни вы в молодости, наверное, отличались от сверстников?

– Вовсе нет. Я с друзьями ездил купаться на море, увлекался культуризмом, веселился. В то время мы все были одной религии – слушали "Битлз" и "Роллинг Стоунз". Они были кумирами молодежи. И я их любил, любил и джаз, и негритянские ритмы, но кумиров из музыкантов не делал. У меня был свой кумир – мой первый наставник, ученый-ихтиолог из Москвы Николай Парин. Позже в его честь я назвал описанную мною рыбу – кинжалозуба Николая Парина или просто Anotopterus nikparini.

Было у меня и свое, уникальное, хобби – я собирал окаменелости на берегу моря. "Камни", через которые все перешагивают, я тащил домой. Это были ископаемые животные, кораллы, окаменевшие губки, зубы древних акул. Собрал около 500 экземпляров. Все окаменелости я хранил дома. Они лежали на полках, в шкафах, в ящиках. Везде! Потом 350 из них я передал в музей Мирового океана.

Тогда же я начал покупать книги по палеонтологии. Я собрал большую коллекцию. Книг у меня дома – море! И Джек Лондон, и Конан Дойль, фантастика, все-все-все. Книги стоят там, где не лежат окаменелости! Кое-какие книги есть тут, на работе (Ефим Израилевич подходит к шкафу и достает огромную энциклопедию о рыбах). Эта книга стоила тысячу рублей.

– Не жалко было денег?

– Нет! Мне абсолютно не жалко денег на книги. Еще не жалко на оргтехнику, на компьютеры, на хороший фотоаппарат. А вот к машинам я равнодушен. Не стал бы тратить деньги на автомобиль.

"Мы работаем в оазисе"

– Как сегодня относятся к ученым в обществе?

– В 60-е годы сам факт того, что человек работает в НИИ, вызывал восхищение. Что уж говорить о тех, кто был кандидатом наук! Таких людей безмерно уважали. Сам образ ученого: бородатого, в очках, в вязаном свитере или в халате, – вызывал уважение. Физиков-ядерщиков показывали по телевизору, страна развивалась, мы полетели в космос… Ученые были героями, наравне с космонавтами. До 80-х голов такое положение ученого сохранялось.

А после развала Союза, в начале 90-х случился перелом. Произошла девальвация труда ученых и инженеров. Появились ребята с большими деньгами, о людях начали судить по машинам.

Тысячи ученых оказались никому не нужны. Кто-то пошел торговать. И есть примеры успешных ученых, которые в 90-е стали успешными бизнесменами. Однако так везло не всем. Кто-то пропал, попав под сокращение. Кто-то уехал. Из нашего института, например, несколько человек тогда уехали работать в Англию. Теперь они живут там достойно, имеют частные дома и хороший доход, их дети учатся в престижных университетах. Потеряла ли что-то наука от их переезда в Англию? Конечно! А таких, как они, – множество. Может, если я был бы молод, тоже бы махнул за границу. Но, увы…

Сегодня люди на ученых смотрят с непониманием, особенно, когда узнают размер нашей зарплаты. Наш институт – как оазис в пустыне. Тут работают люди преданные, те, кто не уехал тогда и не уезжает сейчас. Хотя, возможно, многие хотят…

– Что же сделать, чтобы удержать "светлые головы" в нашей стране?

– Труд ученого нужно уважать. Но уважение – это одно. Важно и всеобщее признание труда ученого, признание на государственном уровне! Будет признание – будет и достойный заработок. А с ним – достойное жилище, возможности ездить за границу работать и отдыхать, приобретать технику. При этом ученый будет понимать, что он нужен государству. Он и работать будет результативно!

– Вы знакомы с иностранными учеными?

– Я дружу и работаю со специалистом по акулам из Германии Матиасом Штеманом, переписываюсь с другими учеными из Германии, Америки, Японии, Южной Африки, Франции, Австралии, Бразилии.

Конечно, они рассказывают и о своей жизни. Как-то в 1997 году я поехал в командировку в Гамбург, там обедал с немецкими учеными в турецком ресторанчике. Зашла речь о зарплате. Они сказали, что получают 6 тысяч долларов по курсу того времени. Я же сказал, что получаю 60 долларов. Иностранные коллеги подумали, что это шутка и посмеялись…

"Интеллигенту сегодня трудно выжить"

– Есть почти забытое понятие – интеллигент. Это, по-вашему, кто?

– Интеллигент – не обязательно ученый. Интеллигент – это не профессия, а отношение к жизни, образ мыслей. Это человек деликатный, тактичный, начитанный, сдержанный, культурный. В первую очередь все это зависит от воспитания, от устоев семьи. Но сейчас интеллигентов мало. Они – как выжившие динозавры. В условиях дикого капитализма каждый пытается выжить. Интеллигенту выжить трудно. Нужно ведь расталкивать всех локтями, идти вперед. Деликатность тут – проявление слабости. Хамство и отсутствие стыда сегодня позволяют двигаться и быстро! Вырасти можно высоко-высоко.

Считаю, что интеллигентов стало меньше в те же пресловутые 90-е годы, когда сменились приоритеты.

Радует лишь то, что поколение 60-х годов, носители идей и культуры, образованные люди, воспитывают себе подобных. Их дети и внуки растут в добрых традициях. Сегодня есть хорошая, культурная молодежь. Всех ругать не буду. Но правильно живут далеко не все.

– Нас читают и родители и бабушки-дедушки маленьких калининградцев. На что вы, как ученый, посоветуете им обратить внимание при воспитании детей?

– Нужно уметь увидеть в ребенке способности и начать их развивать. Не надо пихать ребенка в музыкальную школу, вне зависимости от того, нравится ему музыка или нет. Отдавать в художественную школу надо только того, кто хочет рисовать и имеет способности. Ребенок тянется к живой природе? Пусть изучает животных! Сочиняет стихи? Ну, так пусть будет филологом.

– Намечаются изменения в системе образования. Какие бы школьные предметы вы оставили обязательными, а какие бы вынесли на факультатив?

– Обязательные: родной язык, география, биология, математика, физика, история. Ну и без иностранных языков сегодня никуда! На факультатив же нужно выносить… эти же предметы, но изучать их более глубоко. Но важно не делать курс очень подробным, не вникать в мелкие детали. Иначе этим можно отбить тягу к знаниям.

30