Музыка с неба: как трубачи Замковой башни каждый день отвлекали город от суеты

Двести сорок ступеней вверх, двести сорок вниз. Кто согласится совершать такой путь дважды в день? Музыкант. Музыкант согласится.

В дни плохие и хорошие, солнечные и дождливые, тихие и штормовые четыре духовика поднимались на самое высокое сооружение в городе — башню Королевского замка, чтобы подменить ангелов. В одиннадцать утра они город приветствовали, в девять вечера «пели» ему колыбельную. Каждый день. Без выходных. И длилось это не недельку, месяц или год. Пять столетий.

Королевский замок.

Что за ритуал?

Традиция трубить из башни (türmenblasen) появилась в Европе в Средние века. Поначалу звуки были функциональными — сообщали о прибытии высоких гостей или открытии городских ворот; справиться с этим вполне мог обычный сторож. Потом звуки превратились в музыку и потребовали профессиональных навыков. Кое-где традиция сохранилась до сих пор. В гамбургском Михеле, например, трубач поёт городу дважды в день на протяжении последних 300 лет. У современного уже есть напарник (и даже лифт, прости господи), но болеть ему по-прежнему нежелательно и опаздывать совсем невозможно. Зато дружит с облаками.

Какая музыка звучала из башни? Церковные хоралы, суть которых сводится к благодарности и благословению. «Уснули все леса…» — вот что слушал Кёнигсберг перед сном. Тревожиться под такое было не очень удобно. Музыка с неба вообще отвлекала город от суеты. Трубачи обращались во все стороны света, а в дни Адвента прибегали к помощи ангелов. Иначе как объяснить очарованность кёнигсбергского сказочника, который всегда просыпался в полночь под «нежные звуки кларнетов и валторн»? Жил Гофман рядышком — на Poststraße, и ему хорошо было слышно, что творится на Замковой башне.

Кому позволено было туда забираться? Когда-то музыкантов назначал герцог; должность была почётной и требовала благородного происхождения. Потом подниматься на высоту 28-этажного дома по очереди стали солисты городского оркестра. Одним из последних в башне Королевского замка выступил основатель Кёнигсбергской консерватории Отто Фибах. Да, он и оркестр в Ратуше организовал, и композитором стал, и на органе в Альтроссгартенской кирхе играл. Всё успевал человек.

Звучала ли музыка с других шпилей и башен Кёнигсберга? В городе с тремя десятками кирх пела лишь Замковая башня. На Острове, конечно, жил трубач — в Зелёной башне на Южной набережной. Но регулярности от него, работавшего на старую биржу, ждать не приходилось — критерием уместности музыки здесь были успешные сделки, а не сама жизнь.

Талант упорядочивать её при помощи музыкальных ритуалов Калининград от Кёнигсберга, к сожалению, не унаследовал. Башни, в которых селились музыканты, исчезли. Колыбельные городу больше не поют. Свидетелей срежиссированного волшебства не осталось. Лишь тот, кто наблюдал за традицией пятьсот лет, о ней вспоминает.

Каждый год Домский собор приглашает музыкантов на самый верх в последние выходные лета. Наблюдая за площадью из окна, трубачи играют фанфару, обозначающую начало фестиваля классической музыки. Запрокидывая головы, горожане улыбаются 50-метровому собору. Почти двести ступеней вверх, двести вниз. На такие марафоны согласна только музыка. И те, кому непременно хочется хоть раз почувствовать, как она льётся с неба.