Малыш появляется на свет. Доктор поднимает его вверх — слышится хлопок — и тут же звонкий писк. Но хрестоматийные кинокадры устарели. Почему новорождённых никто больше не шлёпает по попке, как врачи спасают маленькие жизни и какие мифы о детях неистребимы, «Клопс» узнал у врача высшей категории, неонатолога Татьяны Косаревой.
Каждый эпизод в родзале начинается одинаково — и при этом никогда не превращается в рутину. Для неонатолога, как и для каждого в бригаде медиков, это не просто работа. Баллы по шкале Апгар, оценка дыхания, сердцебиения, цвета кожных покровов — это ещё не всё. В момент встречи с новой жизнью каждая секунда и каждое решение могут стать судьбоносными. Но всё же главное чувство — всегда радость.
Татьяна Николаевна — заведующая отделением неонатологического профиля роддома №4 — признаётся: стать врачом решила ещё девочкой. «У нас у одной бабушки внуков семнадцать, у другой шесть, — с улыбкой говорит она. — Да я при этом из сестёр старшая. Всё мое детство проходило на фоне маленьких!»
Так что когда пришло время определяться с врачебной специальностью, вопрос выбора не стоял. Педиатрия и неонатология.
Новорождённые — самый беззащитный контингент. А появление новой человеческой жизни — это всегда счастье», — говорит врач.
На своём посту Татьяна Николаевна уже почти 20 лет, но первые роды, принятые на практике на третьем курсе, помнит очень хорошо: для неё этот опыт внезапно оказался почти личным. На секунду она ощутила себя не только будущим врачом, но отчасти — и пациенткой на операционном столе.
«В мой первый раз было кесарево сечение, — вспоминает неонатолог. — А у меня самой уже тоже было кесарево, и я всё переносила на то, что происходило со мной. Понимала, что чувствует мама и как вообще всё это».
С тех пор воды утекло немало, а детей на глазах Татьяны Николаевны родилось столько, что хватило бы на население небольшого городка — по пять, семь, а то и двенадцать за каждые рабочие сутки. Но несмотря на «насмотренность», на абсолютную чёткость всех протоколов и слаженную работу медиков, в родзале всегда есть место чувствам.
И нежности, и умилению. «Ребёночек появляется на свет в любящие руки мамы, — растроганно говорит Татьяна Николаевна. — Он тут же выкладывается к ней на живот, идёт контакт кожа к коже. Мама наслаждается моментом.
Мы даём ей пощупать, как пульсирует пуповина. Это вообще такие всегда эмоции!»
А вот по попке — ради первого крика, который якобы должен «помочь развернуться лёгким», младенчиков больше никто не шлёпает. Это просто миф, увековеченный старыми фильмами. Впрочем, в кинематографе относительно процесса родов вообще хватает дичи.
«Когда я смотрю кино, вся моя семья говорит: мама, выйди! — смеётся Татьяна Николаевна. — Я не понимаю, кто их консультирует. Абсолютно всё не так, как показывают».
Завяжите пупок покрасивее
То ли из-за этого, то ли из-за непрестанной передачи из уст в уста многие мифы о младенчестве процветают по сей день. Некоторые из них вполне безобидны и у врачей вызывают лишь добродушный смех.
Это, например, просьбы «завязать пупок покрасивее». Во-первых, для пуповины давно используют специальный пластиковый зажим. А во-вторых, и раньше узелок никак на красоту будущего пупка не влиял — уж что выросло, то выросло.
Другой устойчивый бабушкин лайфхак — определять, не замёрз ли малыш, щупая его нос. А кончик там, как правило, всегда прохладный, крупных сосудов в нём нет. Точно так же бессмысленно «выкатывать щетинку» — пушок лануго, который иногда бывает у малышей, со временем сойдёт сам.
К счастью, по-настоящему вредоносные мифы понемногу отступают. К подобным Татьяна Николаевна уверенно относит строгое пеленание с вытянутыми в струнку ножками. «Такой экзекуции наше поколение подвергалось чаще, — говорит она. — Сейчас это уже давно нигде не применяется. Выпрямить ноги, иначе будут кривые — это полная ерунда. Даже наоборот, можно навредить суставам».
Так что неонатологи готовы без устали и по пять, и по семь, и по двенадцать раз на дню рассказывать каждой новой матери, что учесть стоит, а что — лучше забыть раз и навсегда. Вопросов всегда с избытком, а нередко приходится быть не только врачом, но и психологом.
«В родильном доме вроде всё понятно, по уходу мы очень много объясняем, — перечисляет Татьяна Николаевна. — После выписки даём с собой буклеты. Но когда они оказываются дома, возникают часто сложности.
Инструкции к ребёнку нет! Но мы всегда на связи, мы доступны.
И очень часто на самом деле это — просто эмоциональное состояние мамы. И ты это чувствуешь, это можно разрешить. И всё: женщина уже уверена в себе и всё у неё получается».
Любовь и грудное вскармливание
Все три дня, что мать и дитя проводят под наблюдением, в них стараются вселить эту уверенность. Один из самых важных моментов, где многое решает доброжелательная поддержка — кормление грудью. В четвёртом роддоме работают два консультанта-волонтёра, да и сами медики всегда готовы подсказать.
«У нас всё ещё большая борьба идёт за грудное вскармливание, — говорит Татьяна Николаевна. — Не все мамы готовы. Есть те, кто вроде хочет, но сталкивается со сложностями — либо прилив молока, либо лактостаз возникает, либо не получается прикладывать... Хочется, чтобы они не остановились на этом этапе, просто потому что тяжело. Чтобы всё-таки дали ребёнку самое лучшее.
Это же два золотых стандарта — любовь и грудное вскармливание».
И когда всё получится, любовь — это окрепший организм и устойчивая стабильная психика. Ношение на руках — гармоничное развитие и крепкая связь с семьёй. А мамино молоко — залог здоровья на всю будущую жизнь.
Фотография девочки Алисы
Родители, которые испытали на себе эту теплоту и участие, от души благодарят врачей. Калининградка Виктория Б. и её крошечный Марк 24 марта выписались из четвёртого роддома, оставшись в полном восторге.
«Ровно три года назад точно так же медсестра Фатима нас со старшим сыном выписывала, — смеётся Вика. — И тогда мне тоже всё понравилось!»
Другая пациентка, Диана, мама теперь уже двух девочек, младшая из которых появилась на свет в ночь на вторник, с ней полностью согласна. Они уходят в большую жизнь, помня о тех, кто помог в её первые дни.
А на столике в ординаторской стоит большой портрет в рамочке: спелёнутая малышка на руках у весёлого врача. Это Алиса. Ей скоро исполнится уже два года.
«Когда им было три месяца, они пришли, принесли фотографию, — рассказывает Татьяна Николаевна. — Сказали: мы хотим, чтобы она была у вас. Это были не первые роды у мамы, но она настолько благодарна! Ей так понравилось, что всё прошло легко».
Из этого складывается опыт
Но особое место в сердце врачей занимают дети и мамы, к которым мир на старте оказывается не так добр. Вспоминая о них, Татьяна Николаевна с печальной осторожностью подбирает слова.
«Каждый сложный случай — цепляющий, — говорит она. — Можно всё сделать правильно и вовремя, но потом, когда ты видишь результат, тебя накрывает.
Ты можешь забыть, когда это было, можешь забыть фамилию этого ребёнка, но его самого ты никогда не забудешь».
Одна из таких историй случилась уже лет десять назад, когда Татьяна Николаевна успела отработать в этом роддоме только года два или три.
«Поступила к нам женщина из группы социального риска, она была уже в активной фазе родов, — рассказывает доктор. — Всего 34 или 35 недель гестации (обычный срок вынашивания ребёнка — 40 недель — ред.), толком нигде не наблюдалась. А привёз её шофёр, который ехал по трассе и увидел: она где-то там на обочине уже начала рожать.
Там ещё было тазовое предлежение. Родили ребёнка, но потребовалось оказание реанимационной помощи. Там и гипоксия, и недоношенность...
Но ребёнок действительно, видимо, хотел жить.
И, наверное, на третьи или четвёртые сутки уже в стабильном состоянии мы её перевели в перинатальный центр».
А через несколько лет, когда это всё уже почти забылось, в роддом поступила роженица, которая готовилась стать мамой в шестой раз. И случайно, к слову, выяснилось, что она — родная тётя той самой девочки, что едва не появилась на свет прямо посреди дороги.
Выяснилось, что у неё диагностировали порок сердца. И что мать от неё в итоге отказалась. «И вот эта тётя, — тихо говорит Татьяна Николаевна, — она взяла эту девочку к себе. Седьмым ребёнком. Вот так мама для неё нашлась».
Благополучные случаи всегда греют душу. Но бывает и так, когда «ты прилагаешь все усилия для того, чтобы жизнь состоялась... А она ускользает прямо из твоих пальцев». И нет ничего тяжелее, чем сообщить об этом семье. И силы и слова в эти минуты тоже приходится искать врачам.
«Но из этого тоже складывается опыт, — говорит неонатолог. — И в будущем ты тоже его применяешь. Я считаю, что каждый такой ребёнок — это особый случай...»
Когда ещё можно исправить
Тем ценнее и дороже моменты, когда что-то можно изменить, исправить, спасти. Когда женщина, ещё час назад готовая уйти домой без малыша, слушает тебя — и вдруг слышит.
«Была у нас мама, которая пришла с настойчивым решением оставить ребёнка, — вспоминает врач. — Два дня он находился у нас на уходе, мама была в отделении. К третьему дню она стала приходить к ребёнку, навещать... В итоге — забрала. Возможно, она просто поверила, что справится».
Всё только начинается
За последние двадцать лет неонатология сделала огромный шаг вперёд. Если раньше шансы на выживание у глубоко недоношенных детей были невелики, сегодня врачи выхаживают родившихся малышей уже с 22 недель. Причём речь идёт не только о спасении жизни, но и о её качестве в будущем.
Технологии, новые подходы к реанимации и уходу, накопленный опыт — всё это позволило изменить прогнозы, которые ещё недавно казались приговором. Врачам случается иметь дело с малышами с разными особенностями здоровья. И всем им — и их мамам — здесь стараются помочь.
«Самое главное напутствие — это довериться медперсоналу, выполнять рекомендации, которые дают, не терять самообладание в тот момент, когда действительно больно и тяжело, — говорит Татьяна Николаевна. — А это тяжело, мы не обманываем, тяжело и больно. Но через это всё можно пройти».
С доброй иронией неонатолог называет себя в своей команде «лицом самым заинтересованным в том, чтобы ребёнок родился здоровым». И вовсе не потому, что тогда с ним меньше хлопот — работы со всеми малышами достаточно.
«Это не просто — вот он родился, и всё закончилось, — улыбается Татьяна Николаевна. — Наоборот! И когда мама говорит: «Ну наконец это закончилось», я всегда смеюсь и говорю: всё только начинается».
О том, как быть правой рукой врача, спасать жизни, оставаясь в тени, рассказали «Клопс» операционные сёстры.
