25 июля Следственному управлению СК России исполняется 15 лет. Накануне профессионального праздника руководитель Следственного управления СК России по Калининградской области Дмитрий Канонеров рассказал «Клопс» о первых шагах в профессии, самых запомнившихся расследованиях и о том, почему в следствии важны не только знания, но и умение разбираться в людях.
«Поменял три школы»
— Дмитрий Георгиевич, вы служите в регионе два года, но о вас мало что известно. Расскажите немного о себе. Где прошло ваше детство?
— Я родился в городе Волгограде. Отец служил в Вооружённых силах — сначала Советского Союза, потом России. Всё моё детство проходило в разъездах. Как сын военного я учился в нескольких школах. Старшая сестра поменяла пять или шесть школ, а я — три. Последние восемь лет до окончания школы я уже жил и учился на Дальнем Востоке. После десятилетки уехал на родину — в Волгоград. Поступил в Волгоградский государственный университет и окончил юридический факультет.
— Где вы начинали работать?
— В органах прокуратуры Волгоградской области. После создания СК перешёл в новое ведомство. В 2016 году переехал в Нижегородскую область, где меня назначили сначала заместителем руководителя следственного управления, затем первым заместителем руководителя. Девять лет работал в Нижегородской области.
«Следователи прокуратуры были элитой»
— До создания СК именно прокуратура расследовала тяжкие, особо тяжкие и резонансные преступления.
— Так и есть. Я никого не обижу, если скажу, что следователи прокуратуры были, скажем так, белой костью, элитой. Наиболее подготовленные кадры, образованные и опытные специалисты. Работа престижная.
Большинство прокуроров районного звена, тех, кто занимал там руководящие должности, обязательно имели опыт работы следователем. А впоследствии многие сотрудники прокуратуры перешли работать в Следственный комитет.
Прокуратура дала мне очень хорошую школу. Я занимался не только следствием, но и надзором за соблюдением федерального законодательства в регионе.
«Когда убит человек, возраст значения не имеет»
— Какие первые дела особенно запомнились?
— В Волгограде были жестоко изнасилованы и убиты шесть молодых девушек. Я, будучи молодым следователем, выезжал на обнаружение двух тел, а затем работал в составе следственно-оперативной группы областного аппарата, которая занималась расследованием.
Только спустя 14 лет эти убийства раскрыли. Преступника установили благодаря новым технологиям — ДНК-исследованиям. На жертвах обнаружили биологические следы. Подозреваемого нашли в базе данных ранее судимых.
— Вы 21-летний юноша, примерно столько же было жертвам. Каково впервые сталкиваться с такими преступлениями?
— Возраст значения не имеет. Я вас уверяю, что абсолютно одинаковые эмоции испытываешь от гибели пожилого человека или молодого.
Любое убийство — это преступление, которое отнимает самое главное — жизнь.
А вокруг этого возникает большое количество горя и боли близких потерпевших.
Для нас любое преступление — это прежде всего необходимость раскрыть его, чтобы злодей был привлечён. Один из важнейших принципов работы следствия — неотвратимость наказания. Если этот принцип не работает, безнаказанность может привести к новым преступлениям.
Важная улика в стопке газет
— Есть ли расследования, которые особенно запомнились с профессиональной точки зрения?
— В одном из первых моих дел не было свидетелей. В квартире обнаружили тело зарезанного мужчины. Все следы застолья тщательно затёрты, посуда вымыта, никаких отпечатков не осталось. Нож нашли на мусорной площадке. На нём только следы крови потерпевшего, который вёл замкнутый образ жизни, гостей практически не приводил.
Поначалу было сложно понять, что произошло. Во время осмотра квартиры я обратил внимание на обычную стопку газет, которая особо не привлекала внимания. Но я решил её изучить.
При просмотре нашлись вырезанные объявления — в редакции узнал, что это объявления о продаже лодки.
Позже выяснилось, что лодка так и осталась у продавца, но деньги у него появились и он активно их тратил. Покупал одежду, технику, ходил в рестораны. Эта деталь помогла выстроить версию, которая подтвердилась — убил и обокрал нашего потерпевшего продавец той самой лодки.
— Получается, в работе следователя важны именно такие мелочи?
— Действительно так.
Осмотр места происшествия — одно из основных следственных действий, которое позволяет получить доказательства.
Нужно внимательно смотреть на всё. Любая деталь может иметь значение: след, отпечаток, случайно оставленный предмет.
У меня был случай, когда возле тела обнаружили пуговицу, которая не относилась к одежде погибшего. Возникла версия, что её мог оставить преступник во время борьбы. В дальнейшем при обыске нашли одежду подозреваемого, экспертиза подтвердила, что пуговица была именно от неё.
Ещё один уникальный опыт проведения следственных действий — убийство на речном острове на Волге. Компания мужчин поехала рыбачить и отдыхать. Они поссорились, и один человек шампуром заколол троих, включая лодочника. Преступник скрылся на этой лодке. Людей стали искать и вот нашли тела.
Судоходства там не было. Оперативно-следственную группу доставляли к месту преступления на яхте. Июнь, биосферный заповедник, Средне-Ахтубинская пойма и миллионы мошек.
Проводить следственные действия было очень сложно — насекомые атаковали и облепляли нас, не давая работать.
Однако мы около пяти часов мужественно собирали улики, осматривали тела. Обнаружили и изъяли необходимые доказательства. В итоге виновника задержали и осудили.
«Даже Шерлок Холмс работал с помощником»
— Насколько большая команда требуется для расследования сложных дел?
— Даже Шерлок Холмс не раскрывал преступления один, а с прекрасным помощником — доктором Ватсоном. В зависимости от сложности дела могут работать десятки и даже сотни людей. Например, когда мы искали пропавшего в Черняховске ребёнка, было задействовано больше 200 человек. Я не преувеличиваю — все добровольцы были частью команды, участвовавшей в расследовании.
В одиночку раскрыть преступление очень сложно. Это возможно только благодаря анализу доказательств, опыту и кропотливой работе.
Люди часто считают: если расследование длится долго, значит кто-то плохо работает. На самом деле далеко не всегда так. Любой интеллектуальный труд требует времени и серьёзных усилий. У следователей колоссальные нагрузки, включая моральную и эмоциональную — это всегда конфликтные ситуации и человеческое горе.
«Мы не можем руководствоваться эмоциями»
— Насколько важна психология в работе следователя?
— Безусловно, это очень важно. К разным людям нужен разный подход. Это касается и преступников, и потерпевших, и свидетелей. Порой достаточно строго взглянуть, чтобы человек начал вести себя иначе. С кем-то нужно говорить спокойно и вежливо. Иногда необходимы жёсткие слова и железный тон, чтобы собеседник понял границы допустимого поведения.
Люди, которые неоднократно совершали преступления, часто хорошие психологи.
Они видят слабость человека, пытаются этим воспользоваться и манипулировать, врут и втираются в доверие. Я расследовал дело об убийстве валютчика. Один из подозреваемых сознался, но зачем-то стал рассказывать обстоятельства, не совпадающие с реальностью. Например, говорил, что задушил потерпевшего, хотя того застрелили, что в момент убийства на нём была красная рубашка, хотя очевидцы видели человека в другой одежде. Он как будто издевался. В итоге доказательства собрали и его причастность установили. Зачем он вводил всех в заблуждение, я так и не понял.
— Это один из тех случаев, когда поведение преступника удивляло?
— Да, иногда сталкиваешься с совершенно другим восприятием жизни. Я однажды разговаривал с членом организованной группы по делу, которое расследовал. На счету бандитов было шесть убийств, разбои, грабежи и другие преступления. Они получили большие сроки.
Я спросил его: «Ты никогда не думал жить по-другому? Ходить на обычную работу?» Он ответил: «Я и так хожу на работу, мне она нравится». Я говорю: «Но это же не работа». А он отвечает: «Для тебя не работа, а для меня — работа». Настолько искажённое восприятие жизни, что человек искренне не понимает неправильности своих действий.
— Полный цинизм...
— Да, такое бывает. Но при этом большинство ситуаций гораздо сложнее. Есть люди, которые впервые совершают преступление под влиянием обстоятельств. Их тоже по-человечески жаль, как жаль и потерпевших. А случается, что потерпевший своим поведением вызывает больше неприятия...
Главное для следователя — оставаться объективным и действовать по закону.
Мы не можем руководствоваться эмоциями, симпатиями или антипатиями. Наша задача — установить обстоятельства, собрать доказательства, доказать вину и направить дело в суд, который решит вопрос наказания.
— Вы помните, как состоялся ваш перевод в Калининградскую область?
— Решение о переводе принималось быстро: мне позвонили, сказали: вы должны продолжить свою профессиональную деятельность в другом регионе на самостоятельной руководящей должности. Я спросил: «Сколько есть времени подумать?» Времени подумать нет. Я согласился. Три дня на сборы — и поехал.
По итогам 2025 года регион занял второе место в России и первое место в СЗФО по количеству раскрытых преступлений прошлых лет против личности. За год удалось раскрыть 14 убийств.
— Можно сказать, что это одно из главных достижений регионального СК за период вашей работы?
— Я считаю, что раскрытие преступлений прошлых лет — это вообще одно из самых важных направлений в работе. Любое такое дело — серьёзный результат. За каждым стоит большая работа следователей и всего ведомства.
Например, довели до суда дело об убийстве новорождённого ребёнка, совершенное бабушкой в Гусеве в 2016 году. Убийство ветерана. Были раскрыты и другие тяжкие преступления, связанные с убийствами людей и хищением имущества.
Ещё одно важное направление — расследование налоговых преступлений.
Здесь главное не количество уголовных дел и привлеченных к ответственности лиц, а возмещение ущерба государству. Бывает, что предприниматель понимает последствия и самостоятельно погашает задолженность, после чего дело прекращается. Это тоже результат, потому что бюджет получает возвращенные средства.
За прошлый год и начало этого года нам удалось возместить ущерб на сумму более миллиарда рублей.
Я бы отметил и снижение критических замечаний в адрес управления. Конечно, невозможно нравиться всем, но важно постоянно повышать качество работы.
Мы стали ближе к людям, активнее взаимодействуем напрямую с жителями. Жалоб на отношение сотрудников, отсутствие информации о ходе проверок и принятых решениях стало значительно меньше. Открытость и доверие общества — один из важных показателей нашей работы.
«Янтарной мафии» больше нет
— В Калининградской области есть своя специфика работы?
— На самом деле особой специфики нет — преступления такие же, как и в любом другом регионе страны.
— У нас сосредоточены почти все мировые запасы янтаря...
— Да, это, пожалуй, единственное, что связано именно с нашим регионом. Но я не разделяю штамп про «янтарную мафию».
Сейчас благодаря слаженной работе ФСБ, УМВД, СК, правительства региона и созданию янтарного кластера преступления в сфере незаконного оборота янтаря почти не фиксируются. Покупать нелегально добытый янтарь стало невыгодно: он дороже, а главное — человек без документов на товар попадает в теневую сферу и наступает ответственность. Поэтому сейчас можно смело сказать, что так называемой янтарной мафии в регионе точно не существует. Конечно, случаи незаконной добычи остаются, но многие люди уже привлечены к ответственности.
— Недавно в суд передали дело, где более десятка фигурантов работали с размахом...
— Да, у них был достаточно креативный подход. Использовали оборудование для погружения и даже снимали фильм о своей работе — эти записи тоже стали доказательствами. Творческие люди! Их бы деятельность направить в законное, мирное русло, было бы интересно посмотреть, чего они смогли бы добиться.
Был также приговор по делу о контрабанде янтаря через реку Неман. Там использовали квадрокоптеры, натягивали тросы под водой, занимались перемещением янтаря через границу.
— В Калининграде возбуждались дела по факту уничтожения трамвайной сети. В какой стадии следствие?
— В настоящий момент точку в этом вопросе ещё не можем поставить. Для оценки ситуации проводится большая комплексная экспертиза. Она должна учесть состояние улично-дорожной сети, транспортной системы, развитие городской логистики и перспективы самого Калининграда. Исследование проводят в другом регионе, поэтому экспертам приходится выезжать на место и отдельно разбираться в местной специфике. Параллельно обсуждается восстановление путей за счёт федеральной поддержки.
При принятии решения о возвращении трамваев будут учитывать и экономическую целесообразность.
Многие регионы сейчас отказываются от трамвайно-троллейбусной сети в пользу электробусов: такой транспорт дешевле, экологичнее и не привязан к одному маршруту. Но для Калининграда исторически тема трамвая остаётся особенно чувствительной. После завершения всех процедур часть инфраструктуры могут восстановить, могут появиться и новые пути. Окончательные выводы делать пока рано — вопрос требует системного подхода.
«25 тысяч — и сломанная жизнь»
— Что вы можете сказать о преступлениях террористической направленности, совершаемых молодыми людьми, когда западные спецслужбы втягивают в диверсии неокрепшие умы?
— Моя позиция жёсткая на этот счёт. Я не считаю оправданием ссылки подростков на манипуляции в интернете, если речь идёт о поджогах военкоматов, полицейских машин, атаках на храмы или диверсиях на железной дороге.
Даже в 14 лет человек должен понимать, что такие действия не могут быть игрой.
Ты практически взрослый человек, являешься гражданином России. Ты знаешь основные права и должен знать свои обязанности.
Да, подростков часто цепляют через психологическое давление, обещания лёгких денег, убеждают, что задание якобы безобидное. Тебе звонит незнакомый человек и предлагает нечто сомнительное. Первое, что нужно в таких ситуациях, — сразу прекращать общение, блокировать незнакомца. Второе — рассказать о случившемся взрослым — родителям, педагогу, тренеру.
Последствия у таких преступлений серьёзные и ломают молодым людям жизнь.
У нас по состоявшимся приговорам меньше пяти лет никто не получил. А судимость по террористическим и экстремистским статьям — ярлык на всю жизнь. Освободиться по УДО тоже нельзя по закону.
«Заходил туда вместе с жителями»
— Вы активно подключились к жилищным проблемам людей, в частности, к вопросам аварийного жилья.
— Мы стараемся реагировать. Всё жильё я лично осматривал, заходил туда вместе с жителями. Дома разваливаются, всё продувается, протекает кровля, в подвалах стоит вода — условия очень тяжёлые. Но работа ведётся — есть взаимодействие с правительством региона, губернатором, главами муниципальных образований.
Сейчас переселение идёт в основном за счёт регионального бюджета. Возможности областной казны ограничены. Человек, который живёт в старом доме, естественно, задаёт вопрос: почему расселили соседний, а мой — нет? К сожалению, мы не всё можем решить сразу.
По работе с детьми-сиротами очень большой прогресс. До конца года, наверное, будет ликвидирована очередь по судебным решениям.
В начале года в регионе было не исполнено 85 судебных решений о предоставлении жилья детям-сиротам, сейчас осталось 63.
Сроки давности могут истечь
— Для региона очень чувствительна тема медпомощи. Под какие статьи попадают действия медиков, если причинён вред пациенту?
— Ранее такие ситуации рассматривались в том числе в рамках статьи 238 УК РФ («Выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»). Но последние два года в части оказания медпомощи она не применяется.
СК может применять фактически только две статьи Уголовного кодекса, а третью — с определёнными оговорками.
Это статья 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей», статья 118 УК РФ — причинение тяжкого вреда здоровью по той же причине, и статья 124 УК РФ «Неоказание помощи больному». При этом расследование статей 118 и 124 относятся к компетенции полиции.
Поэтому в зоне ответственности СК остаётся статья 109 УК РФ. Там предусмотрены достаточно небольшие сроки привлечения к ответственности — два года. Мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда сроки давности могут истечь, но, принимая решения, исходим из тех правил и ограничений, которые установлены законодателем.
— А халатность?
— Состав этой статьи предполагает ответственность должностного лица, а врач и должностное лицо — это далеко не всегда одно и то же с точки зрения закона.
Все вопросы, связанные с качеством медицинской помощи, если они не повлекли смерть или тяжкий вред здоровью, как правило, рассматриваются в рамках гражданско-правовой ответственности.
Человек может обратиться в суд с иском и предъявить требования не только к врачу, но и к медицинской организации. Больница как юрлицо также может нести ответственность и быть привлечена к выплате компенсации. Иногда именно материальная ответственность может стать более ощутимой мерой, чем небольшой штраф или условное наказание.
— И в гражданском судопроизводстве, и в уголовном, базовое доказательство — это судебно-медицинская экспертиза, которая устанавливает причинно-следственную связь между действиями медика и вредом, который получил пациент.
— Да, так и есть.
Для таких исследований требуется привлекать специалистов с большим опытом в конкретной области медицины.
Почему так долго расследуются эти дела? Экспертизы могут занимать от полугода и дольше из-за очередей и высокой нагрузки на специалистов.
«Ребёнок думает, что так и должно быть»
— Какие преступления в отношении детей были для вас самыми тяжелыми и резонансными?
— К сожалению, их немало. Особенно тяжело воспринимаются преступления, связанные с насилием над детьми. Например, дела по статье «Истязание», когда родители причиняли детям серьёзные страдания.
Отец, недовольный тем, что дочь делает маникюр, с помощью строительных инструментов вырывал ей ногти.
Встречаются ситуации с регулярными избиениями детей. К такому невозможно привыкнуть, невозможно воспринимать как что-то обычное.
Многие истории становятся известны широкой аудитории. Я слежу за реакцией людей и считаю её правильной: общество проявляет сочувствие к пострадавшим и категорическое неприятие к преступникам.
Я считаю, что после убийства мальчика в Черняховске была абсолютно здоровая реакция общества. Пока люди так воспринимают подобные преступления, есть уверенность, что жестокость по отношению к детям никогда не станет нормой.
— Есть сложности при расследовании дел об истязании детей?
— Да, есть. Такие преступления обычно имеют латентный характер — они скрыты от окружающих. Нередко ребёнок подвергается насилию, а близкие пытаются это оправдать. Например, мать говорит: «Папа тебя любит, просто воспитывает». У ребёнка формируется представление о том, что жестокость — это нормально.
Дети часто запуганы и не готовы сразу рассказать о происходящем.
Поэтому важно внимательно относиться к любым тревожным сигналам. Нельзя давить на ребёнка, заставлять его немедленно всё рассказывать. Нужно действовать осторожно и профессионально.
Большую роль в профилактике играют учителя, комиссия по делам несовершеннолетних, подразделения по делам несовершеннолетних. Если специалисты замечают изменения в поведении ребёнка, они должны реагировать, разговаривать с семьей, выяснять причины, разбираться в обстоятельствах.
— После трагедии в Черняховске вы замечали всплеск обращений о насилии над детьми?
— Конечно, после этой истории многие стали присматриваться к условиям жизни детей. Было больше сигналов, которые мы проверяли, но аналогичных ситуаций не выявили.
Более активно стали работать органы полиции, муниципальные структуры, педагоги.
Важно, чтобы все службы не ждали, когда произойдёт трагедия, а занимались профилактикой.
— А много ли преступлений сексуального характера в отношении детей?
— К сожалению, они есть. Статистика за последние годы примерно стабильная, без резких всплесков.
Это может быть насилие со стороны отчимов, дедушек, иногда — даже отцов.
Каждый раз задаёшь себе вопрос: как такое вообще возможно? Видишь перед собой человека, который выглядит вполне обычным: нормально разговаривает, ведёт себя спокойно, но при этом совершил поступок, который невозможно принять. Сложно в таких случаях сохранять спокойствие.
— Дети какого возраста чаще всего становятся жертвами таких преступлений?
— И совсем маленькие дети, и подростки. Иногда ситуация продолжается годами.
Ребёнок с раннего возраста живёт в страхе, воспринимая происходящее как норму, потому что не знает другой реальности.
Когда взрослеет и начинает понимать, что происходящее было неправильным, возникает другая проблема — страх рассказать об этом. Бывает, что ребёнок обращается к самым близким людям, но ему не верят. Тогда ещё сложнее обратиться за помощью к посторонним. Это проблема не только Калининградской области или России. С такими преступлениями сталкиваются во всем мире.
Жертвам от 10 до 15 лет
— Насколько актуальна сейчас проблема киберпреступлений в Калининградской области?
— Очень актуальна. Самый распространённый пример — дистанционные мошенничества и так называемое дроперство, когда люди за деньги помогают переводить или обналичивать похищенные средства. Если в таких схемах участвуют несовершеннолетние, мы возбуждаем уголовные дела и привлекаем их к ответственности.
Многие говорят: «Я просто перевёз деньги из одной точки в другую, ничего не сделал».
Но человек должен понимать: если незнакомец пишет в Телеграме, предлагает за деньги перевезти крупную сумму и оплачивает поездки — очевидно, что это подозрительно. Например, подросток из Советска ездил из Калининграда в Москву и Санкт-Петербург, ему оплачивали билеты. Оказалось, что ему предложил подработку какой-то незнакомец. Это как раз пример того, почему важно развивать критическое мышление и понимать возможные последствия своих действий.
— Какие ещё виды киберпреступлений сегодня вызывают серьёзные опасения?
— Как раз то, о чём говорили выше: преступления против половой неприкосновенности детей. Злоумышленники под разными предлогами заставляют подростков отправлять по интернету интимные материалы, а затем используют это для шантажа. Такие преступления сложно расследовать: современные технологии позволяют скрывать IP-адреса, менять маршруты трафика и уходить в другие страны. Но по таким делам есть эффективное международное взаимодействие, в том числе через Интерпол. Даже если след ведёт в другое государство, обмен информацией позволяет устанавливать виновных.
— Были ли такие дела в Калининградской области?
— Да. Из-за чувствительности темы я не могу рассказать подробности. По информации, поступившей по линии Интерпола, удалось установить жителя региона, который распространял материалы с сексуальным насилием над детьми из России. Среди потерпевших были жертвы из Калининградской области. Чаще дети от десяти до 15 лет, но бывают и малолетние.
— Ваше ведомство сейчас расследует и берёт на контроль ДТП. В каких случаях?
— В производство СК попадают дела о ДТП, если есть специальные основания: например, потерпевшие — несовершеннолетние и речь идёт о тяжком составе преступления, либо если в аварии участвуют должностные лица правоохранительных органов.
Именно поэтому в ведомстве расследуют дело о ДТП в посёлке Прибрежном, где погиб ребёнок. Здесь совокупность обстоятельств, включая состояние опьянения водителя и гибель малолетнего потерпевшего. Сейчас по этому делу проводятся судебные экспертизы.
— Расскажите о статистике по тяжким преступлениям против личности — убийствам и смертельным избиениям?
— Небольшой рост по таким преступлениям есть, но незначительный. В статистику по убийствам попадают дела, которые возбуждаются по фактам безвестного исчезновения людей. Если человек долго не выходит на связь, нет информации о его местонахождении, для проведения полноценной проверки может возбуждаться уголовное дело по статье об убийстве.
Это не всегда означает, что преступление произошло. Например, недавно в Советске мы искали мужчину, который больше полугода не общался с родными. В итоге нашли живым и здоровым — он работал на ферме и просто почти не пользовался телефоном. На вопрос, почему не сообщает родственникам, он ответил: «А что? Я их с Новым годом собирался поздравить».
— Какие убийства чаще всего происходят в Калининградской области?
— 95% — на бытовой почве: конфликты между родственниками, ссоры в состоянии алкогольного опьянения, ситуации, когда люди что-то не поделили в компании или на улице.
— А есть ли примеры убийств, которые не связаны с бытовыми конфликтами?
— Например, был случай, когда человек проходил мимо заведения, оттуда вышел подвыпивший посетитель, попросил сигарету. Ответ его не устроил, возникла ссора, которая переросла в драку. В результате потерпевшего забили до смерти. Такие преступления как раз показывают, что иногда причиной трагедии становится случайный конфликт, который люди не смогли вовремя остановить.
Отдохнуть от рутины с книгой
— Сколько времени вы проводите на работе?
— У меня ненормированный рабочий день. По сути, большая часть времени уходит на работу. Могут вызвать в любое время — ночью, в выходные, в праздники. При этом я регулярно выезжаю в районы, провожу приёмы граждан, посещаю трудовые коллективы. Работа руководителя — это не только кабинет.
— Когда вы в последний раз выезжали на место преступления?
— Не так давно, в мае. Вообще задача руководителя не в том, чтобы лично присутствовать на каждом происшествии.
Главное — как работает вся система, насколько эффективно действуют сотрудники и можно ли им делегировать полномочия.
Каждый должен заниматься своим делом.
— Есть ли у вас увлечения, которые помогают абстрагироваться от работы?
— Последние лет десять я увлекаюсь фотографией, накопилась большая коллекция снимков. Надеюсь, когда-нибудь получится сделать собственную выставку. Больше всего люблю фотографировать природу, городские зарисовки, необычные моменты из повседневной жизни: фотоаппарат или телефон с хорошей камерой всегда со мной.
— На что вам катастрофически не хватает времени?
— Больше всего — на чтение книг. На работе приходится читать много документов, поэтому вечером уже не остаётся сил на художественную литературу.
Я очень люблю читать и стараюсь делать это в выходные.
Иногда помогают аудиокниги — слушаю их за рулём или во время поездок на велосипеде. Это тоже возможность отвлечься от работы.
Не хватает времени и на полноценный отдых. Такой график работы требует постоянной включённости.
— Какие жанры вы предпочитаете?
— Мне очень нравится научная фантастика. Люблю произведения Сергея Лукьяненко, Василия Головачёва, Ника Перумова и других авторов этого жанра. Особое место для меня занимает «Властелин колец» Джона Толкина. Мне близок этот мир, история Средиземья, персонажи. Фэнтези и фантастика позволяют по-другому взглянуть на привычные вещи, отдохнуть от рутины и ненадолго отвлечься от работы.
.svg){kind=small}