Вместо юбилея — похороны, вместо привычной семейной жизни — бесконечные судебные разбирательства и попытки добиться справедливости. Калининградец погиб на предприятии, где работал водителем погрузчика. Его близкие почти два года не могут смириться с потерей. «Клопс» пообщался с родными погибшего Анатолия.
В марте 2025 года ему должно было исполниться 60, близкие готовились отмечать юбилей. Мужчина любил рыбалку, походы за грибами, занимался домом и помогал соседям. Обычная рабочая смена 8 ноября 2024 года закончилась трагедией, после которой жизнь семьи разделилась на «до» и «после».
Последняя смена
На предприятии на окраине Калининграда Анатолий проработал около пяти лет: разгружал поступавшее сырьё, перевозил большие мешки с материалами между цехами.
Анатолий хорошо знал технику и свои обязанности. В тот день он стоял возле небольшого погрузчика и разговаривал с его водителем. Рядом работала более тяжёлая машина, которую сотрудники называли «кальмаром». Такая техника предназначена для перемещения морских контейнеров. По словам сына Анатолия, её водитель начал сдавать назад. Позднее Сергей посмотрел видеозапись случившегося.
«"Кальмар" проехал больше 15-20 метров, наверное. И остановился только тогда, когда упёрся во второй погрузчик», — рассказал сын.
Анатолий оказался зажат между двумя машинами. На записи видно, что он пытался выскочить, заметив приближающуюся махину, но не успел.
Отца зажало между стрелой и кабиной. Не хватило нескольких секунд, чтобы спастись», — объяснил сын.
О случившемся Сергей узнал от двоюродной сестры. Её муж работал на том же заводе и в тот день был на смене на другом участке. Он и сообщил жене о трагедии.
Боялся не выдержать такого зрелища
Начались мучительные попытки выяснить, что произошло. Сергей стал обзванивать сотрудников завода. Один из руководителей смены сначала уверял его, что Анатолий жив.
«Он сказал: «Серый, тут наговаривают. Он жив, он лежит, его сильно придавило, всё хорошо». Через некоторое время информация изменилась. Я опять перезваниваю, и мне говорят, что всё: "Там скорая, по ходу дела, всё-таки он умер"», — вспоминает Сергей.
Вместе с матерью и сестрой родные помчались на предприятие. Родственников пропустили на территорию, но не разрешили сразу пройти к месту происшествия: там работали сотрудники СК, полиция, прокуратура. Они осматривали площадку и фиксировали обстоятельства случившегося.
«Нас завели в зал, где у них собрания проходят. Мы ждали около трёх-четырёх часов. Представители предприятия сообщили, что произошёл несчастный случай: водитель погрузчика сдавал назад и прижал папу к другой машине. Других подробностей нам тогда не рассказали», — вспоминает Сергей.
Когда близким разрешили выйти на территорию, Сергей не решился подойти к телу отца. Говорит, что был за рулём и понимал, что не выдержит такого зрелища. На место позже допустили мать и сестру. Следственные действия к этому времени завершились, приехали сотрудники ритуальной службы.
Внешних повреждений особо не было видно. Была кровь на голове, но у него всё было сломано: рёбра, грудная клетка», — говорит сын.
По его словам, судебно-медицинская экспертиза связала смерть мужчины с болевым шоком. Потом родные узнали, что водитель тяжёлого погрузчика вышел из своей машины, приблизился к пострадавшему, посмотрел и ушёл. Этот момент тоже запечатлён на видеозаписи, которую показали родным.
Коллеги приехали проститься
На предприятии все были в шоке. Даже коллеги, которые не были лично знакомы с Анатолием, сопереживали семье. Жена передаёт сказанную кем-то фразу: «Ну тот мужчина, который весёлый постоянно был. Всегда улыбался и шутил».
Прощаться с погибшим приехали все. Руководитель предприятия выделил автобус для его коллег и отпустил на церемонию.
«Директор завода договаривался, чтобы тело отца не задерживали надолго в морге, предприятие помогло с организацией поминок и оплатило кафе. Однако вскоре после произошедшего директора и механика уволили. Больше представители предприятия с нашей семьёй почти не общались», — рассказывает Сергей.
Почти год расследования и суд
После похорон СК возбудил уголовное дело. Расследование обстоятельств трагедии продолжалось почти год. Родные переживали потерю, не понимая всех юридических процедур и даже не подумали нанять адвоката.
Вдову Анатолия признали потерпевшей. Обвиняемым стал водитель того самого «кальмара». С ним Сергей старался не общаться, хотя мужчина ему звонил.
«Сказал, что это всё получилось как-то случайно. На вопрос суда, почему он не подошёл к пострадавшему и не помог ему, он ничего не смог ответить. В суде очень сильно истерил, говорил, как ему плохо. Потом, как показало время, это всё было наиграно...» — считает сын Анатолия.
Вдова Елена поначалу тоже жалела обвиняемого, просила суд смягчить приговор и учесть его раскаяние.
«Во время заседаний он очень эмоционально выступал.
Он говорил: «Простите меня, пожалуйста, я не хотел. Он мне другом был».
Он прямо очень, очень каялся. Тогда я поверила его словам. А когда суд прошёл, он стал другим и даже заявил, что «Анатолий сам виноват». В общем, ему всё равно уже было, когда его не приговорили к лишению свободы», — вспоминает вдова.
Водителя «кальмара» признали виновным по ч. 2 ст. 143 УК РФ («Нарушение требований охраны труда, повлекшее по неосторожности смерть человека») и приговорили к году исправительных работ. Подсудимый сначала обещал помогать семье, поэтому близкие Анатолия не стали подавать иск. После приговора попытались договориться о компенсации морального вреда. Сначала речь шла о миллионе рублей, родственники даже согласились на рассрочку платежей.
Но диалог не строился. Представитель обвиняемого предложил выплатить семье 600 тысяч рублей. Елена решила принять эту сумму, чтобы поскорее закончить тяжёлую историю.
«Но в результате он и вовсе отказался платить и предложил нам решать вопрос через суд», — возмущается калининградка.
Вдове вызвали скорую
Семья подала гражданский иск к виновнику. На заседаниях он даже не здоровался, держался надменно и совершенно не был похож на человека, который ещё недавно каялся и просил прощения. Во время одного из заседаний Елене стало плохо, ей пришлось вызывать скорую помощь.
«Тётя очень тяжело переживает смерть дяди, постоянно плачет, хоть уже прошло два года, — рассказывает племянница Анатолия Надежда, которая сопровождала родственницу на суде. — Виновник утверждал, что дядя сам виноват, что мы моральный вред не просили. Говорил, что ни в чём не виноват и его обратно возьмут на работу, когда он отбудет наказание. Мне показалось, что он будто насмехался над нами. Это было некрасиво и непорядочно. Его адвокат тоже вёл себя некорректно.
Тётя начала плакать, потом стала терять сознание, у неё подскочило давление.
Наш адвокат помог ей выйти в коридор, секретарь принесла воды, вызвали скорую».
По словам девушки, родные были в шоке от его речей, ведь все видели запись, на которой мужчина даже не подошёл к пострадавшему.
«Он жаловался, что у его жены щитовидка, мама старенькая... А тётя, после смерти дяди вся больная тоже, пожалела его. Мы отнеслись к нему с пониманием и состраданием, а он повёл себя ужасно по отношению к нашей семье», — констатирует собеседница «Клопс».
Родные Анатолия получили от виновника его смерти 40 тысяч рублей на похороны. Впоследствии в суде эти выплаты трактовались как помощь семье, а не как компенсация морального вреда.
«Но особенно тяжело для меня было услышать от него заявление, что Анатолий сам виноват в произошедшем», — сокрушается Елена.
Районный суд ей отказал. Семья вместе с адвокатом Алексеем Алексеевичем Созвариевым обжалует это решение.
«У меня такой муж был — дай бог всем таких»
Елена и Анатолий познакомились совсем юными и прожили вместе всю жизнь. За долгие годы в семье практически не было серьёзных конфликтов.
«У меня такой муж был — дай бог всем таких мужей. Мы даже вот если поссоримся, через пять минут уже вместе. Он вообще никогда не кричал и ни с кем не ругался. Мы жили очень хорошо и счастливо», — рассказала вдова.
Анатолия она называет человеком-праздником. Он любил компании, легко находил общий язык с людьми. Мужчина в разные годы работал на крупных предприятиях, в том числе на производствах тары и мебели. Везде трудился водителем и на погрузчиках.
«Где б он ни работал, его все уважали. Конечно, для нас его гибель — это страшная потеря», — говорит женщина.
У супругов была большая семья. Вместе с ними жили внуки, которым сейчас 16 и 19 лет.
«Муж любил рыбалку и походы за грибами. Но в последние годы больше занимался домом: строил веранду, гараж, следил за порядком на улице. Когда в товариществе появлялись новые жители, мог зайти к ним, подсказать, посоветовать. Мы всё делали вместе, а теперь всё напоминает о том, что Толи больше нет.
Он объединял вокруг себя людей. Конечно, мы продолжаем общаться, но прежней жизнь уже не станет», — вздыхает Елена.
Перед одной из последних рабочих смен внук сфотографировал дедушку в машине, когда тот собирался на работу. Теперь этот снимок стал для родных особенно дорогим.
«Вот на этой фотографии прямо один в один: его глаза, взгляд... Как живой», — говорит женщина.
Вдова признаётся, что до сих пор не может поверить в случившееся. Почти два года спустя ей всё ещё кажется, что муж просто ушёл на работу и скоро вернётся домой...
Что говорит адвокат
Адвокат Алексей Алексеевич Созвариев, представляющий интересы потерпевшей, рассказал, что по делу о гибели Анатолия было подано несколько исковых заявлений.
Несмотря на то, что непосредственный причинитель вреда — работник, сначала мы обратились с иском к работодателю.
Именно он несёт ответственность за действия своих сотрудников. Представители завода в ходе предварительного расследования и судебного следствия перестали выходить на связь с родными Анатолия и фактически оставили семью погибшего один на один с горем. С компании первоначально была взыскана компенсация в полтора миллиона рублей в пользу супруги погибшего, а впоследствии — ещё шесть миллионов рублей в пользу остальных родственников. Сейчас мы ожидаем решения апелляционной инстанции: ответчик обжаловал судебный акт», — поясняет Алексей Созвариев.
Суд первой инстанции отказал во взыскании компенсации морального вреда с самого виновника, сославшись на то, что он извинился и внёс некую сумму. Это было учтено как смягчающее обстоятельство при вынесении приговора.
«Фактически семья получила лишь 40 тысяч рублей вместо обещанных 600 тысяч. Оставшуюся сумму виновник обещал перевести после приговора, но обязательство не исполнил. В этой части мы добиваемся взыскания хотя бы части средств, чтобы сотрудник понёс реальное материальное наказание», — добавляет Созвариев.
По мнению адвоката, когда на предприятии происходит такая трагедия, работодатель в первую очередь должен поддерживать потерпевших. В данном случае руководство фактически самоустранилось, переложив всю ответственность на работника.
«В результате он один отвечал по уголовному делу и получил минимально возможное наказание.
При этом на стадии суда никто не предложил потерпевшим заключить мировое соглашение, выплатить компенсацию, протянуть руку помощи.
Всё приходится взыскивать через суд. При сформированной судебной практике заключение мирового соглашения обошлось бы компании в разы дешевле, чем при судебном процессе. Я как адвокат с неприятием отношусь к такому бездействию и циничному безразличию, которое обернулось убытками для самой компании и дополнительной болью для близких погибшего. Если суд оставит решение о взыскании компенсации морального вреда в силе, работодатель в порядке регресса сможет взыскать эти суммы с работника, причинившего смерть и горе семье. Хотя бы так он понесёт заслуженное наказание», — поясняет свою позицию защитник.