На мой вопрос «Что у вас новенького?» директор Гурьевского архива Галина Ивченко заметила, что здесь и из «старенького» можно еще почерпнуть немало удивительного. И выдала мне три дела с приказами – по личному составу подсобного хозяйства штаба ОВО в пос. Фуксхефен (ныне пос. Славянское) за 1945–1948 годы, директора военного совхоза № 10 (совхоза «Васильково») в пос. Куммерау (пос. Невское) за 1946–1947 годы и по подсобному хозяйству ЦБК-1 за 1946–1947 годы. Все документы написаны от руки, чернилами. Некоторые – прямо-таки каллиграфическим почерком!
В бане не все равны
По этим документам, как по учебнику, можно изучать историю тех лет: как жили первые переселенцы, как им работалось на новой земле и т. д. К примеру, приказом от 18.03.1946 по л/с подсобного хозяйства штаба ОВО в пос. Фуксхефен устанавливалось три банных дня в неделю: «пятница – для мытья женщин русских, суббота – для мытья мужчин русских, воскресенье – для мытья немецкого населения». Баня работала с 12 до 24 часов «с обязательным присутствием санинструктора».
Жили в подсобном хозяйстве тоже по «приказному» расписанию, в котором политинформации отводилось целых 40 минут – перед завтраком. Приказами обязывались все, имеющие огнестрельное оружие, сдать его в двухдневный срок завхозу, а дети школьного возраста – посещать образовательное учреждение, для чего «в связи с удаленностью школы от местожительства» на каждый участок выделялось «по одной пароконной подводе для подвоза детей».
Доярку могли снять за прогул и «в принудительном порядке выселить с территории хозяйства», а зоотехника – за то, что в результате его неудовлетворительной работы все телята 1947 года рождения, свиноматки и их трехмесячный приплод… завшивели.
В штате работали и немецкие вольнонаемные, однако в приказе от 01.11.1947 о поощрении среди 41 фамилии не встретилось ни одной немецкой.
Следующее дело, совхоза «Васильково», представляет интерес уже тем, что многие приказы писаны на немецких военных картах 1944 года с тригонометрическими расчетами, чертежами водонапорных башен, кирх, мельниц восточно-прусских, литовских и польских городов. Есть даже фрагменты подробнейшей карты Литвы, датированной июнем 1944 года. И на всех – пометка «Только для служебного пользования».
«Зверек породы мышей»
Само содержание приказов – вполне обыденное для того времени: о мерах по борьбе с желудочно-кишечными заболеваниями и брюшным тифом среди немецкого населения, по уничтожению «зверька породы мышей – вредителя капусты».
Разумеется, и здесь не обошлось без «репрессивных» приказов. Так, документ от 27.04.1946 предписывал арестовать на пять суток мл. лейтенанта медслужбы Е. «с удержанием зарплаты 50% за каждые сутки ареста – за то, что она не отбыла в назначенный срок для прохождения службы в сельхоз-управление Кёнигсберга».
Восемь суток ареста получил начальник продфуражного склада капитан И. – «за недорасход рыбы в 389,8 кг в течение мая и невнимательное отношение при выписке продуктов». Завклуба совхоза сняли с работы и отправили дело в суд за то, что он в пьяном виде разбил окно в доме и избил работницу-немку.
В плане наказаний с немецким населением также не церемонились. К примеру, в суд передали дело о воровстве немцами трех мешков ржи и нанесении немецким кузнецом «сильного удара рашпилем кобылице Искре с целью выведения конского поголовья из строя». Однако в отличие от предыдущего хозяйства премии немцам здесь выписывали.
Дело подсобного хозяйства ЦБК, пожалуй, самое интересное. Приказы здесь написаны, можно сказать, на чем попало – на кальке, обрывках обоев, оберточной бумаге, листах из школьных тетрадей. А некоторые – на фрагментах немецких писем. Причем самое старое, отрывок телеграммы руководства берлинской компании «Шукерт и Ко» главе кёнигсбергского магистрата, датировано 22 октябрем 1902 года! Многие фрагменты на немецком языке (справка исполкома Верховного суда Кёнигсберга, письмо Немецкого кредитного банка о выдаче кредита в 975 рейхсмарок арендатору из Вальдау, уведомление Окружного суда Кёнигсберга и т. д.) относятся к 1931–1932 годам. Кроме того, на обратной стороне советских приказов «представлены» немецкие журналы приема радиосигналов, учета молочной продукции, отрывок из главы какого-то художественного произведения.
Вряд ли в каком архиве большой России имеются материалы в подобном необычном сочетании, а в Калининградской области – пожалуйста: на одном листе вполне мирно уживаются документы бывшей вражеской державы (в том числе и с фашистской символикой) и советская распорядительная «классика». И что интересно, в годы тогдашней повсеместной нехватки бумаги такое соседство никого, по-видимому, абсолютно не смущало.