13:31

Калининград, взгляд снизу: корреспондент "Клопс.Ru" провел один день в семье бездомных

  1. Новости
Эта семья живет в подвале одной из балтрайоновских многоэтажек. Знакомьтесь – Маша, ей тридцать лет, выглядит сильно старше – женщины хуже переносят непростую жизнь. И Паха, как он себя называет. Павлу Макину, по его словам, уже за сорок, но он сохранился лучше своей подруги. Они, конечно, официально не расписаны, но считают себя мужем и женой.
 
В первый раз я пришел к ним вечером и застал пьяными. Разговора не получилось,  договорились на следующий день. Мне пришлось навестить Паху и Машу в шесть часов утра, ведь бомжи – жаворонки, встают рано.
 
В душном подвале пахнет сыростью и кошками. Кошек любит Маша, их там почти с десяток.
 
– Я каждую из них знаю, каждую по имени называю! – рассказывает она.
 
Паха ругается:
 
– Всё засрали!
 
С лежака он не встает, завтракает, запивая булочку каким-то пойлом из пластмассовой бутылки. Говорит, неподалеку есть место, где раньше можно было купить чекушку за тридцать рублей. Сейчас она стоит дороже.
 
– А чего дороже-то?
 
Отзывается Маша:
 
– Санкции же! Всё дорожает!
 
Паха закончил завтракать, и мы с ним выходим из подвала. Двинулись в сторону поселка Прибрежного. По дороге к нему – множество строек, складов. Павел постоянно на них подрабатывает.
 
– К ним, когда ихняя фура приходит, ее надо разгружать. Они сами же не будут ковыряться. Звонят, грузчиков вызывают. И тут я, вместо грузчиков. Денег мало, но есть. Тяжело одним, – Паха возвращается к теме их с Машей житья-бытья.
 
Одним действительно тяжело. Бомжи почти всегда кучкуются, живут группами. В компании и пьется лучше, и тяготы переносятся легче. Но Паха и Маша – семья, отдельная ячейка общества, с остальными бомжами они почти не контактируют. Именно поэтому каждый день Павел ходит подрабатывать, а не просит подаяние.
 
– Мне же, того, нельзя просить. Меня не пускают.
 
– А если тайком?
 
– Не-е, ты чего? Меня же закопают!
 
Павел рассказывает, что просить подаяние – почти элитный бизнес. Туда просто так не попадешь. Попрошаек защищает или "мафия", как называет ее Паха, или полиция. И тех, и других Паха не жалует:  
 
– Возьмет у тебя рубль, а потом за спиной тебя же посылает. Разве это дело?
 
В этот день Пахе повезло: на одной из строек требуются лишние руки. Пока он таскает кирпичи, цемент и кидает лопатой песок, я успеваю несколько раз пройтись по району. В конце очередного круга меня уже ждет Павел:
 
– Ты, это, давай передохнем.
 
Он закуривает.
 
– Гляди, угостили. Ну… ты спроси меня, что ли, как я бомжом стал. Чтобы другим так не пришлось, напиши об этом.
 
Павел рассказывает, что неплохо жил, только не тут, а в Ростовской области. Решил идти в бизнес. Понадобилось взять кредит.
 
– За долги. Шесть лет уже как. Обманули меня. Хотел квартиру в залог, а оказалось, что продал я ее и кредит взял под огромный процент. С документами обманули. А дальше, короче…
 
Паха разводит руками, как бы показывая, к чему пришел.
 
– Она не рассказывает мне даже про себя. Говорит – не мое дело. Знаю только, что сидела.
 
– А если вдруг расстанетесь, как будете имущество делить?
 
– Всё ей оставлю, – Павел ответил максимально серьезно. – Она же женщина, а я такой человек, что не мог бы…
 
Наступает время обеда. Паха просит меня зайти в магазин и купить ему поесть:
 
– Да я деньги дам, ты не того. Просто меня туда не пустят.
 
Продавщица знает Паху. Говорит, что он постоянно тут ходит работать, но в магазин таким запрещает заходить хозяйка. Павел снова разводит руками. Обедая хлебом, он достает из кармана все ту же пластмассовую бутылочку и периодически к ней прикладывается.
 
– А что насчет ночлежек?
 
– Хожу иногда. Но там же не навсегда. Полежал – а потом выгоняют.
 
Павел закуривает и расслабляется. Я спрашиваю:
 
– Слышал же? Доллар растет, евро растет. Что думаешь на этот счет?
 
– Ничего не думаю. Мне хорошо. Спасибо Путину, Медведеву, кто у нас там…
 
– Путин.
 
– Вот ему и спасибо. Приюты есть, можно полежать там, дают поесть бесплатно, и мне нормально.
 
– Еще и Крым назад взяли, – продолжаю разговор о международной политике.
 
Павел оживляется:
 
– А я видел рисунок большой во всю стену дома, который на Первомайской! Хорошо же! Так и СССР опять станет!
 
– А ты хочешь назад в СССР?
 
– При СССР бомжей не было. Заботились.
 
Отдохнув, Паха идет к следующей стройке. Я за ним. И так целый день. Всего лишь раз ему еще повезло, удалось подработать. А так – считай, зря проходили весь день. Понемногу начало темнеть. Часам к семи мы возвращаемся в подвал, где всё так же спят возле труб кошки, и сидит Маша.
 
– Где были? Что делали?
 
Павел рассказал ей о том, как прошел наш день.
 
– И есть тебе дело до евро или доллара? – смеется Маша – У тебя-то нет их!
 
Она сгоняет кошку и облокачивается на трубу.
 
– А в Крыме хорошо… Но я бы туда не поехала… Там же змей много. Жуть!
 
К ночи они купят водки, напьются и уснут. Завтра жизнь снова пойдет по кругу, из которого нет выхода…