Пострадавших в пожаре чистокровных коней лечат неравнодушные калининградцы

О сгоревшей 3 октября конюшне в Прудках Багратионовского района калининградцы говорят до сих пор. Слишком много вопросов. Полиция пока не озвучивает итоги своей проверки. Хозяин конюшни за границей. Точной информации, сколько скакунов погибло в огне, нет. Одни говорят – 20 голов, другие называют цифру значительно больше. Человек, которого все считали управляющим фермой, вдруг заявляет, что никакого отношения к лошадям не имел, но при этом признается, что четырех уцелевших в огне коней «подарил»…

В конюшню, вернее, в то, что от нее осталось, сейчас не зайти. Путь перегорожен, как из-под земли вырастают какие-то молчаливые фигуры, и здоровенные псы заливаются отпугивающим лаем. Местные жители наотрез отказываются быть нашими проводниками. Журналистам «Страны Калининград» поначалу самим пришлось ответить на кучу вопросов: «Кто, откуда, зачем и почему?». Только убедившись, что мы не чьи-то «засланцы» и не представляем опасности, люди соглашаются говорить.

– Около 11 часов вечера вышел в туалет, смотрю – зарево над конюшней, – говорит житель Прудков Юрий Владимирович. – Жене крикнул, мы, в чем были, побежали туда. Сначала кинулись к вагончику, в котором жили узбеки, которые работали на конюшне. Ребята уже спали, мы подняли их и бегом к конюшне. Жутко было – треск страшный, и лошади кричали так, что у меня ноги подгибались и сердце заходилось. Ворота распахнул, а оттуда дым, жар…

О чем думали Юрий Владимирович и подоспевшие на помощь парни-узбеки, сегодня они и сами не помнят. Говорят, слышали, что лошади еще живые, хрипели, просто кидались в огонь в надежде вывести животину.

– Я пройти смог только метра четыре, – вспоминает Шухрат, – плохо стало, выбежал, воздуха свежего глотнул и снова внутрь. Направо, где кобылы стояли, невозможно было зайти, там уже балки падали и открытое пламя стояло, а налево, где жеребцы размещались, – там еще терпимо было. Зашел в ближайший загон, конь лежит. Толкаю его, мол, вставай, вставай. Он вскочил, я его к выходу погнал. Второго коня мой друг вывел из огня, потом уже не помню…

Люди опасаются говорить открыто, диктофон просят убрать, о том, чтобы их сфотографировать, вообще слышать не хотят: «Вы приехали и уехали, а нам еще жить. Хотите, чтобы нас тоже подпалили?». То, что конюшню подпалили, здесь не предполагают, скорее, утверждают.

– Управляющий конюшней Аганез (фамилии так никто и не вспомнил. – Прим. авт.) ребят-узбеков, по их словам, обманывал, они поработают, а он им то не заплатит, то мало заплатит, каждый месяц менялись работники, возможно, и отомстили ему, – рассказал один из местных жителей.

С Аганезом журналисты «Страны Калининград» связались по телефону.

– Я не могу сказать, что там произошло, – сказал мужчина, – сколько лошадей там было, тоже не знаю.
– Как не знаете? – удивляемся мы. – Вы же управляли конюшней.
– Кто сказал, что я управляющий? – отвечает собеседник. – Никакого отношения к конюшне я не имел. Кто заправлял делами, не знаю. Я просто туда приезжал раз в неделю, катался на лошадях.
– Хорошо, – соглашаемся мы, – а куда вы уцелевших лошадей дели?
– Лошадей подарил. Кому? Какая вам разница? Мне велели подарить, я подарил. Кто велел? Какая разница?
Вот такой интересный диалог состоялся. Мы надеялись, что к выходу в печать статьи получится поговорить с владельцем конюшни, но он еще не прилетел из Америки, где ведет свой бизнес. Кстати, по слухам, конюшни с породистыми скакунами у него имеются по всему миру.

Как рассказывают частные заводчики, которые приютили израненных животных, официально передача лошадей никак не зафиксирована. По их словам, все выглядело более чем странно – Аганез, раздавая коней, ничего не стремился узнать о новых опекунах животных. В итоге один скакун сейчас у частника под Светлогорском, судьба двух других неизвестна, а четвертого забрала под свою опеку управляющая конюшней в поселке Мушкино Светлана Гоглева.

– Трехлетний Пампилиус из четверки уцелевших самый тяжелый, – рассказала Светлана Гоглева, – у него сильные внутренние ожоги. Первые сутки капельницы ставили, вводили по 20 литров физраствора. Кризис наступил через четыре дня, я боялась на ночь его оставлять, а утром приезжаю, он уже таким бодрячком держится. Чтобы правильно все сделать, вела онлайн-консультацию с литовскими ветврачами. Сейчас нам из Германии везут специальный ингалятор, в Литве собирают посылку с необходимыми лекарствами.

Сказать, что для Пампилиуса все самое тяжкое позади, нельзя. Впереди еще одно испытание – шкура начнет сходить. Это больно, тело будет зудеть. Ему отстригут хвост, чтобы он не хлестал себя. Дальнейшие прогнозы не-утешительны – в полную силу он работать уже не сможет никогда.

Пожаром уничтожено 600 «квадратов» вполне приличной конюшни. В полиции сообщили, что следователи ждут заключения экспертизы, которая укажет на причины возгорания, только после этого будет принято процессуальное решение. Об ущербе можно только догадываться. В Прудки были завезены (по слухам, из Америки) арабские и английские скакуны. Хотя, по словам коневодов, эти породы в России не ценятся, потому как используются исключительно для скачек.

– Несколько лет назад я работала в Германии в хозяйстве чисто арабских лошадей, стоимость одной на тот момент была от 5 000 марок до миллионов, продавались они с аукционов в Эмираты, Аргентину и др. арабские страны, там эти лошади ценятся, – рассказала корреспонденту «СК» столичный, а ранее калининградский тренер по конкуру Светлана Сафронова. – Если взять российское коневодство в целом, то сейчас все развалено, проще купить за границей. Можно предположить, что владелец решил возобновить конезаводство чистокровных и арабских лошадей в России, может, являлся коллекционером, но бизнеса я не вижу, поскольку двигателем спроса является в основном любительский спорт: конкур, троеборье, драйвинг. В бизнесе котируются лошади – в основном дети олимпийских чемпионов европейского происхождения.

Арабских скакунов, например, заезжают рано, первые скачки у них должны пройти до двух лет. Живут они в среднем 25 лет и при правильном уходе могут служить людям до последнего. Но в Прудках имелась лишь территория для выпаса коней, даже элементарного плаца не было. Поэтому какова цель была у владельца, для чего он держал конюшню, пока неясно.

Лечение Памплиуса обходится в копеечку. Первые несколько дней уходило по три тыс. руб. только на медикаменты. А заказанный в Германии ингалятор обошелся в 800 евро. Плюс содержание. Помогают неравнодушные калининградцы, кто корм везет, кто деньги. Приезжал представитель хозяина сгоревшей конюшни. Передал 5 тыс. руб. и попросил посчитать затраты, посулив компенсацию. Для тех, кто может помочь Пампилиусу, телефон Светланы Гоглевой: +7-906-218-29-00.