3 сентября исполняется 85 лет со дня рождения Сергея Довлатова. О студенческих годах, первых текстах, эмиграции и сохранившихся рукописях писателя «КП — Петербург» рассказал его друг, главный редактор журнала «Звезда» Андрей Арьев.
Довлатов и Арьев учились на филологическом факультете Ленинградского госуниверситета, но познакомились не на лекциях, а во время поездки студентов на сельхозработы. «Уже позже на занятиях Серёжа показал мне свои первые прозаические упражнения. Я их читаю и говорю ему: «Слушай, вот этот мне не понравился меньше». Как ни странно, это была похвала, но Серёжа мне её помнил всю жизнь», — говорит друг писателя.
Вопреки распространённой версии, из вуза Довлатова отчислили не за диссидентские взгляды, а после того, как он провалил экзамен по немецкому языку. По словам Арьева, будущий писатель сам отправился в военкомат и ушёл в армию. Этот опыт лёг в основу «Зоны».
Главной целью Довлатова оставалась литература, однако на родине его практически не печатали. Арьев вспоминает, что рукописи нравились и знакомым, и более известным авторам, но издательства отказывались их выпускать.
«Очень важно понять его внутреннюю позицию, на которой стоял Довлатов.
Он в гробу видел и демократов, и антидемократов, коммунистов и антикоммунистов. Для него был важен человек.
Если человек плохой, он плохой — и всё. Если хороший, тоже неважно, какой идеологии», — уверяет собеседник «Комсомолки».
Некоторое время Довлатов жил в Эстонии и рассчитывал издать книгу «Пять углов», но публикацию отменили. Когда его произведения начали печатать на Западе, писатель оказался под давлением и в итоге покинул Советский Союз.
«Серёжа уезжал без всякого трепета. Его огромное количество народу провожало. Я помню, он последним поднимался на борт самолёта и в руке держал клетку с собакой Глашей. Правда, до Вены не доехал. В Будапеште его высадили, потому что он в самолёте успел выпить сильно», — вспоминает Арьев.
В итоге писатель перебрался в Нью-Йорк, где к тому времени жила его жена. По словам Арьева, все годы эмиграции ему снился Ленинград, вернуться он хотел уже признанным автором.
Довлатов умер 24 августа 1990 года. Спустя несколько дней благодаря Арьеву в журнале «Ленинград» вышла его повесть «Заповедник». Часть наследия автора до сих пор остаётся неизвестной читателям. Некоторые материалы главред «Звезды» обнародует постепенно, причём отдельные фрагменты приходится исключать, чтобы не задеть тех, о ком в них говорится, и их близких:
«У Серёжи осталась масса неопубликованных вещей. Я каждый год в сентябре публикую какие-нибудь его письма. Но там много купюр.
Серёжа был остроумный человек и настолько часто попадал в яблочко… протухшее, что даже сейчас невозможно это печатать».
Среди рукописей сохранился и целый роман, но его не публикуют вовсе не из-за цензуры. По мнению Арьева, текст просто неудачный: сильной стороной Довлатова была короткая проза, а не крупная форма.
В 2014 году в нью-йоркском Форест-Хиллсе появилась Sergei Dovlatov Way — имя писателя получил участок 108-й улицы, где он прожил больше десяти лет. Петицию в поддержку инициативы подписали 18 тысяч человек в России и США.
