Под занавес сезона Калининградский музыкальный театр выпускает одну из самых долгожданных своих премьер: версию первой советской рок-оперы «Орфей и Эвридика»16+. На генеральном прогоне в четверг, 23 июля, побывал «Клопс».
Труппе музтеатра не привыкать замахиваться на классику — давно освоены ей и жемчужины сцены прошлых веков, и советские шедевры. Но новая попытка интересна вдвойне: когда-то авторы рок-оперы, творившие уже полстолетия назад, интерпретировали древний миф — а их детище теперь само стало предметом переосмысления.
В основу новой постановки легло произведение композитора Александра Журбина и либреттиста Юрия Димитрина, созданное в 1975 году. Тот спектакль остался в памяти как один из главных советских музыкальных феноменов: десять лет на сцене, тысячи показов, песни, не забытые и сегодня. Но в калининградской версии испытанный материал не выглядит памятником эпохе. Это рассказ о трагедии таланта, который может и не спасти человека, если тот однажды перепутает любовь со славой.
И всё же репутация первоисточника интригует. Перед началом спектакля публика, ожидая приглашения в зал, обменивается предположениями о том, что предстоит увидеть. Но вот наконец третий звонок — и звучит новая история о вечной цене успеха.
Действие сразу обрушивается на зрителя непрерывным водопадом света, звука, цвета — почти без пауз. На сцене всё время что-то дрожит, меняется, ускользает: красный свет перетекает в синий, дым стелется между колоннами... Орфей и Эвридика растворяются в мелодии своей любви, а хористы и артисты балета, не покидая героев почти ни на миг, создают фон и настроение надвигающейся трагедии.
Пространство спектакля оглядывается на изначальное античное правило трёх единств со свойственной постмодерну иронией. События как будто развиваются линейно... Но при этом полунамёками перед глазами зрителя — одновременно и прошлое, и будущее, а в танцорах уже в первые секунды угадываются и благосклонные божества, и призрачные тени Аида.
Как особый целостный персонаж предстаёт хор — благодаря тёмному, серебряному, золотистому гриму артисты утрачивают лица, превращаясь в единое роковое начало. Покорное воле режиссёра, оно олицетворяет то сочувствие, то решимость, то неотвратимость фатума.
Декорации, уже почти традиционно, очень лаконичны: подиум в центре да несколько «мраморных» колонн, на которых угадываются маски. Но они — в какой-то мере даже участники действия: их постоянно переносят, перекомбинируют. Ряды колонн то напоминают храм, то превращаются в пространство суда, то становятся почти партнёрами для артистов балета.
В этой подвижной, условной архитектуре нет ничего лишнего: сцена словно всё время проверяет героя на устойчивость. Зыбкое пространство становится живым, гибко меняясь прямо на глазах, акцентируя и перерождение Орфея.
С каждой минутой рок-опера всё дальше уходит от античного первоисточника. Но следование ему вовсе и не ставится целью. Само понятие «античности» здесь размывается до условной «древности». Даже в одежде и образах персонажей не преобладают римские или греческие мотивы. Однако автор, художник по костюмам Анастасия Шенталинская, в отличие от советских предшественников, и не уходит в чистую стилизацию современности или 70-х.
В её работах считываются отсылки и к арабскому Востоку, и к Египту, и к эстетике времени, когда рок-опера Журбина только появилась. По ходу спектакля тональность образов меняется почти на глазах — иногда достаточно одной детали, чтобы нежность сменилась пафосом, а праздник обернулся ритуалом.
Не повторяет традицию и сюжет. В классическом мифе Орфей сходит в царство мёртвых, чтобы вернуть Эвридику, и терпит поражение, когда не выдерживает испытания доверием. В опере Глюка любовь спорит со смертью почти на равных. У Журбина и Димитрина всё жёстче и современнее. Смерть отступает на второй план, а главным противником становится соблазн громкого успеха.
Калининградский спектакль идёт по этому пути дальше. Эвридика здесь не просто возлюбленная, ради которой совершается подвиг: она источник самой музыки.
Ключ к отношениям спрятан в одном из самых узнаваемых образов рок-оперы: «Посмотри на солнце сквозь каплю росы, — с трепетом поёт Эвридика, Мария Свежинская, — в этой маленькой капельке росы — целое озеро нашей любви». Эта интонация становится для спектакля принципиальной: не песня рождает любовь — любовью рождается песня.
Орфей же (Михаил Петров) — не бронзовый певец-герой, а молодой артист, которого любовь наделяет талантом, а успех подвергает безжалостному испытанию, ставя перед невозможным выбором.
Слава, олицетворённая в образе Фортуны (Галина Окунева показывает потрясающую пластику) манит, захватывает... А толпа скандирует и в итоге назначает цену. Финальная сцена аукциона становится, пожалуй, самым точным и беспощадным образом спектакля: на торги выставляют не просто пение, но самого Орфея — как товар.
«Голос раз, голос два, кто больше», — выкрикивает хор, и в этот момент история об Орфее окончательно перестаёт быть только мифом. Она превращается в рассказ о продажности искусства, о бренности славы и о том, как легко человек сам соглашается стать тем, что можно купить.
Харон в исполнении Александра Дудницкого оказывается не только проводником в царство мёртвых, но и зеркалом главного героя. Из его арии вырастает важная мысль: когда-то и он был таким же, как Орфей, и тоже не выдержал испытания славой. Мы видим замкнутый круг, в котором гибель не приходит извне, а вырастает из внутренней слабости.
Для режиссёра Оксаны Холевой эта история держится на человеческом нерве. «Этот миф живёт, — говорила она в интервью «Клопс». — Он про сейчас. Про силу любви, которая бросает вызов судьбе. Про уязвимость, которая прячется за талантом. Про выбор между верой и страхом. Орфей и Эвридика — это мы. И их история будет звучать, пока люди любят, верят и ошибаются».
Может быть, поэтому финал не повторяет версию советской рок-оперы. Раскаяние Орфея не может воскресить Эвридику, но и новая влюблённая пара не появится перед зрителем как обещание надежды. Действие обрывается словно последним стоном уставшей струны — и звук её эха ещё вибрирует в воздухе, чтоб через мгновение утонуть в аплодисментах.
Премьера спектакля состоится в пятницу, 24 июля. Показы пройдут также 25 июля и 26 и 27 сентября. Билеты без наценки покупайте на «Клопс Афише».
