В российских театрах всё чаще ставят спектакли, связанные с хрущёвской оттепелью. Одни режиссёры обращаются к пьесам, написанным в 1950—1960-х годах, а другие погружают в эту эпоху новых героев. Почему искусство вдруг решило вернуться на 60 лет назад, объяснила театровед Юлия Клейман на конференции в калининградском филиале РГИСИ.
Эксперт связывает тоску по оттепели с запросом на эскапизм и феноменом нагори — «тоской по уходящему». Погружаясь в эпоху 60-х и начала 70-х зрители, даже не заставшие этот период, могут чувствовать себя комфортно. Это время стало символом стабильности — политической и экономической.
Многие истории, которые сегодня вновь попали на сцену, рассказывают о простых советских людях, заслуживших «маленькое личное счастье, свободное от страха за своё будущее».
«Они выступают как бы антиномией широко развернутой в киноиндустрии кампании по компрометации 90-х, которой нет конца, — заметила в своём докладе Клейман. — Рай оттепели и примкнувшего к ней брежневского застоя буквально противопоставляется постперестроечному аду».
Театровед подчёркивает, что это упрощённое представление, которое распространилось в массовой культуре. Реальные исторические процессы, конечно, были намного сложнее.
Театральные постановки возвращаются не к идеологии шестидесятых, а к конкретным сюжетам — например, к произведениям Александра Вампилова. «Пьесы Вампилова вновь шагают по стране — что, возможно, удивит будущих историков театра», — считает эксперт.
Эксперт отметила, что в современном российском театре авторам трудно рефлексировать над реальностью. «Наиболее чуткие режиссёры <...> создают спектакли, проникнутые ужасом перед реальностью и апатией».
Но не всё так грустно: «жизнестроительное начало» заложено уже в самом акте похода в театр. Посмотреть спектакль, особенно в компании единомышленников — значит хотя бы временно избавиться от одиночества. «Поход в театр становится практикой, противостоящей атомизации», — говорится в докладе.
Современный театр превращается в место, где можно окунуться в атмосферу комфортного прошлого — или попытаться осмыслить некомфортное настоящее.
Искусствовед рассказал, может ли Калининград стать театральной столицей и что для этого нужно.